Главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике в интервью изданию Украина.ру раскрыл нюансы новой тактики Трампа после поражения в промежуточных выборах и реальных перспектив завершения конфликта на Украине.
Дональд Трамп официально признал разгромное поражение Республиканской партии на прошедших во вторник, 3 ноября 2026 года, промежуточных выборах в Конгресс. Согласно прогнозам ведущих американских СМИ и текущим данным подсчета, Демократическая партия возвращает себе полный контроль над Сенатом и Палатой представителей.
— Федор Александрович, победа демократов на промежуточных выборах — личная "заслуга" Трампа или сыграли роль другие факторы?
— В значительной степени это его личная "заслуга". Промежуточные выборы в США всегда являются референдумом о доверии действующему президенту, и правящая партия их обычно проигрывает, поскольку американская публика тяготеет к балансу сил. Но сейчас поражают масштабы. Если считать эти выборы референдумом о Трампе, то он его не прошел, получив очень убедительный вотум недоверия. Демократы получили огромный перевес в Палате представителей и заметный — в Сенате.
Потерянные голоса — это персональная ответственность Трампа, ведь он полностью подчинил себе Республиканскую партию. Многие кандидаты выдвигались исключительно из-за лояльности к нему, и целый ряд из них с треском проиграл. Под конец кампании в некоторых штатах Трампа даже просили не приезжать, так как его агитация имела обратный эффект. Его стиль правления изначально был нестандартным и разнузданным. Пока за этим угадывалась сила, люди терпели. Но когда стало понятно, что реального результата нет, избиратели вынесли свою оценку.
Тут все взаимосвязано, но главным внешним фактором, на который теперь упирают и сами республиканцы, стала ситуация вокруг Ирана. Трамп и его команда пошли на поводу у Израиля, совершив грубейшую ошибку. Что касается украинского направления, вряд ли оно сыграло большую роль в поражении. Единственное, Трамп слишком много трубил в трубу, что вот-вот все решит, но так ничего и не сделал.
— Как Трамп теперь будет действовать в отношении Украины, если решения начнет блокировать Конгресс?
— Президентская власть в США обладает широкими полномочиями во внешней политике. Конгресс может тормозить процессы через одобрение или неодобрение выделения средств. Но Трамп и так ничего не собирался выделять Украине. Обязать его помогать Киеву Конгресс не сможет — это прерогатива президента, а у Трампа масса убедительных аргументов в духе: "Байден уже все дал, и какой результат?"
Главный эффект этих выборов в том, что у Трампа изменится внутренняя повестка. Украина станет ему менее нужна. В то же время, выстраивая линию борьбы с Конгрессом, в не приоритетных для себя вопросах он вполне может уступить. Скажут: "Хотим санкции против России". Он может ответить: "Пожалуйста". Трамп действует исключительно исходя из собственных эгоистичных интересов. При этом внутриполитическая повестка у него теперь парализована, поэтому он может попытаться перенести активность вовне: "Не даете внутри, я преуспею во внешней политике".
— Значит, судьба украинского трека теперь будет зависеть от раскладов внутри самой Республиканской партии?
— Да. Однопартийцы уже смотрят в будущее после Трампа, переквалифицировав его из фактора силы в токсичный актив. Судя по выборам, поддержка Трампа — это скорее минус. Лидерам с амбициями вроде Вэнса, Рубио или Десантиса сейчас важно "отклеить" партию от Трампа.
При этом ни при каком сценарии, даже если рулить темой начнут демократы, возвращения к байденским временам не будет. Лицо Демократической партии качественно меняется, приходит много "левых" и представителей меньшинств. Они во многом поддерживают лозунг "Америка прежде всего", который сам Трамп озвучил, но похоронил. Этап "принесения демократии" по всему миру пройден. Что касается оборонно-промышленного комплекса и глубинного государства — да, им выгодно использовать конфликт как полигон и рынок сбыта, но раздувать его изо всех сил они не станут.
— В Европе и Киеве заметно приободрились после ослабления позиций Трампа. Может ли это спровоцировать новый виток эскалации, так сказать, на "последнем рывке"?
— Психологически Зеленский и европейские лидеры действительно взбодрились: мол, страшный человек, который хватал за руки и тащил назад, больше не имеет прежней силы. Но проблема Киева в другом. Рывок можно попробовать сделать, но материально ничего не изменилось. Денег больше не стало, оружия в Европе — тоже, а людей, способных воевать, критически не хватает. Даже одобренная продажа ракет Patriot на 2 миллиарда долларов рассчитана до 2030 года. Это все не сию минуту.
— Дает ли победа демократов сигнал России, что нужно быстрее обсуждать украинский вопрос с Трампом, пока официально не сменился Конгресс?
— Нет, вряд ли. Иллюзий по поводу Трампа у российского руководства никогда не было. Президент России ведет с ним сложную, долгую и изощренную оперативную игру. Сказать, что она принесла прорывной результат, нельзя, но она купировала многие опасные вещи.
Способность Трампа реализовывать свои обещания была сильно ограничена даже на пике его власти, а сейчас — тем более. Торопиться с Трампом бессмысленно. Договориться с "хромой уткой" вроде бы проще, но в таком положении у него еще меньше возможностей. И даже если о чем-то "перетереть", следующая политическая фаза может все обнулить. Если Трамп легко отменял соглашения предшественников, то почему другие не сделают то же самое с его решениями? Мы возвращаемся к тривиальной истине: чудес не бывает, только убедительный военный успех создает реальные предпосылки для успешной дипломатии.
Очень символично, кстати, другое: на горизонте гипотетических переговоров замаячили европейцы, например, премьер Норвегии. Европа позицию не меняет, но что-то подсказывает им, что разговаривать придется уже не в форме лозунгов.
— Как теперь будут строиться отношения США с Европой и НАТО? Трамп продолжит говорить с позиции силы?
— Оперативную власть над внешней политикой Трамп не теряет — это прерогатива президента, а не Конгресса. Но со своими "пальцами веером" и криками "в порошок сотру" он будет выглядеть гораздо менее убедительно. Все понимают, что он — натура уходящая, почва под ним колеблется.
Трампу лично уже терять нечего, и у меня огромные сомнения, что он думает о будущем партии. Трамп ни о ком, кроме себя, не думает. Логика простая: "После нас хоть потоп. Если эта проклятая партия не оправдала моих ожиданий, гори она огнем". Поэтому от него можно ждать абсолютно непредсказуемых историй.
Внутри Республиканской партии наметился серьезный раскол в этом отношении. И вице-президент Вэнс, и сын Трампа сходятся во мнении, что эта война в Штатах абсолютно непопулярна. Трампа просто развели собственные "ястребы" и израильское руководство. Сейчас в новом Конгрессе может возникнуть надпартийное большинство: и демократы, и часть республиканцев открыто говорят, что войну на Ближнем Востоке надо заканчивать.
Конечно, Трамп больше всего боится повторения позорных картинок бегства, как при Байдене в Афганистане. Поэтому на иранском треке я бы ожидал попыток резкой эскалации, за которыми сразу последуют лихорадочные попытки с этой темой окончательно завязать.
— Это будет своего рода лебединая песня Трампа…
— Да.
