В конце прошлой недели за генерал-майора СБУ Сергея Дуку "всем миром" внесли залог в $1,43 млн (65 млн гривен по актуальному курсу Нацбанка Украины), а сам уволенный с должности силовик пошёл в контратаку на НАБУ — правда, уже без топора в руках.
Для многих Дука — фигура относительно новая, поэтому стоит разобрать, как кадровый контрразведчик превратился в героя антикоррупционных прослушек и таран в аппаратной грызне.
Кадровый политический сыск
До ноября 2026 года 43-летний Сергей Дука занимал кресло первого заместителя начальника Департамента защиты национальной государственности (ДЗНГ) СБУ.
В украинской системе координат это бывший департамент «Т» — подразделение с токсичной репутацией, которое вместо ловли шпионов десятилетиями специализировалось на политическом сыске, слежке за оппозицией и давлении на бизнес.
По данным издания «Зеркало недели», именно Дука в связке с руководителем управления внутренней безопасности СБУ Антоном Кравчуком курировал негласные кампании против неугодных расследователей и антикоррупционных активистов.
Карьерный взлёт Дуки пришёлся на период жёсткой вертикализации силового блока вокруг Офиса президента. Антикоррупционные активисты, включая Центр противодействия коррупции, прямо называли генерала исполнителем политических заказов Банковой.
Летом и осенью 2025 года именно его департамент раскручивал дела о якобы «российском следе» против детективов НАБУ — в частности, громкое производство против детектива Руслана Магамедрасулова.
Когда в 2026 году спецслужбу временно возглавил Александр Поклад, Дука не потерял аппаратный вес, а наоборот — замкнул на себе коммуникацию между СБУ, Офисом генпрокурора и теневыми коммерческими сетями. К моменту задержания генерал числился формально скромным госслужащим, однако детективы НАБУ взяли его в загородном коттедже в Киевской области стоимостью в сотни тысяч долларов.
Как выяснило издание «Слідство.Інфо», особняк записан на Олесю Старостину — супругу Дмитрия Старостина, который является бизнес-партнёром родного брата жены Дуки, Алика Мустафаева, по одесской агрофирме «Эдельвейс-Юа».
Прейскурант на «крышу»
По версии НАБУ и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП), генерал Дука под оперативным псевдонимом «Аким» входил в преступную организацию, которая обеспечивала силовое прикрытие транснациональному наркосиндикату «Химпром» и разветвлённой сети мошеннических колл-центров.
На записях прослушки, обнародованных НАБУ 4 ноября, фигурируют также замглавы Департамента стратегических расследований Нацполиции Владимир Ценов («Прайс»), полицейский Александр Демьянчук («Консультант»), основатель боксёрского клуба Виталий Рыбалко («Боксёр») и организатор криминальной сети — Егор Буркин, известный как Егор Левченко или «Мексиканец».
Экономика этой «крыши» строилась по чёткому тарифному плану. Как сообщал сам Буркин, за спокойную работу одного мошеннического колл-центра на 50 рабочих мест владельцы платили силовикам $21 000 в месяц.
Деньги переводились в криптовалюте и делились на три равные доли по $7 000 каждая: одна шла в СБУ (по линии Дуки), вторая — в Нацполицию, третья — в Офис генерального прокурора. Если офис расширялся до 100 кресел, такса вырастала до $42 000 в месяц, за 150 кресел платили уже $63 000.
Взамен адреса офисов вносились в так называемые «белые списки», которые выводились из-под обысков.
По оценкам Буркина, всего по Украине функционировало около 1 500 мошеннических колл-центров с совокупным оборотом до $20 млрд в год. На взятки правоохранителям владельцы «офисов» ежегодно отдавали порядка $350–370 млн.
Жертвами телефонных аферистов становились преимущественно граждане США и Евросоюза, часть доходов шла на финансирование сети магазинов в даркнете, торговавших синтетическими наркотиками. Также на плёнках НАБУ зафиксировано, как «Мексиканец» обсуждал физическую расправу над журналистом Денисом Бигусом.
В беседе с журналистами Буркин подробно описал механику взаимодействия с Дукой:
«Поначалу у меня была прямая связь с Ковальчуком и Дукой. Позже они ввели посредника в лице Осипова, чтобы, как я понимаю, не попасть в протокол. То есть изначально я был знаком именно с отделом ДЗНГ».
По словам «Мексиканца», на вершине этой коррупционной пирамиды находился заместитель руководителя Офиса президента Олег Татаров, а через экс-сотрудника Офиса генпрокурора Сергея Кропиву доля уходила бывшему генпрокурору Руслану Кравченко.
Топор как аргумент защиты
В сентябре 2026 года НАБУ и САП вскрыли прокурорскую ветку схемы, после чего в отставку спешно ушёл генпрокурор Кравченко. Второй удар пришёлся на 4 ноября, когда спецназ НАБУ пришёл с обысками к руководству ДЗНГ и внутренней безопасности СБУ.
Задержание Сергея Дуки превратилось в готовый сценарий для криминальной комедии. Вооружённая охрана генерала заблокировала вход в дом, а сотрудники спецподразделения «Альфа» попытались эвакуировать шефа. Пока бойцы держали оборону, сам Дука в течение двух часов рубил топором и разбивал молотком свои мобильные телефоны, пытаясь уничтожить переписку и доступ к криптокошелькам.
По факту силового сопротивления детективам ГБР открыло отдельное производство.
6 ноября ВАКС отправил генерала в СИЗО на 60 суток с альтернативой залога в $1,43 млн (65 млн грн при запрошенных прокуратурой 100 млн грн). В суде Дука жаловался, что таких денег у него нет, однако уже через неделю нужная сумма нашлась.
Сбор средств превратили в показательную акцию цеховой солидарности: деньги перевели более 1 600 плательщиков. Офицеры СБУ, включая бойцов с передовой, записывали видеообращения в поддержку коллеги, а адвокат Юрий Сухов подтвердил, что львиную долю из $1,43 млн внесли именно сотрудники спецслужбы.
13 ноября Дука вышел из следственного изолятора под аплодисменты группы поддержки в балаклавах и тут же перешёл в наступление. Генерал объявил дело «личной местью НАБУ» за прошлогодние обыски СБУ в бюро и заявил, что действия антикоррупционеров «ослабляют позицию Украины на переговорах с Россией».
Главный козырь Дуки — утверждение, будто в сентябре детективы НАБУ изъяли из кабинета первого замгенпрокурора Марии Вдовиченко материалы СБУ о коррупции в руководстве самого бюро и САП, но по указке «высшего политического руководства» похоронили папку.
Никаких доказательств генерал не предъявил, но потребовал создать парламентскую Временную следственную комиссию (ВСК).
Война вертикалей
Скандал вокруг «Карфагена» разрушил хрупкий пакт о ненападении между Банковой, СБУ и независимой антикоррупционной вертикалью, а оценки происходящего полярно разделились.
С одной стороны, руководство силовых ведомств пытается минимизировать токсичный ущерб. Глава СБУ Александр Поклад в день задержания Дуки демонстративно уволил двух высокопоставленных чиновников департамента и назначил служебную проверку. МВД и Нацполиция также отстранили засветившихся на плёнках полицейских.
Однако участие бойцов «Альфы» в попытке отбить Дуку при обыске и демонстративный сбор $1,43 млн сотрудниками СБУ показывают, что корпоративная спайка внутри ведомства оказалась сильнее репутационных рисков.
В провластном экспертном пуле операцию НАБУ пытаются представить как диверсию со стороны России. Политолог Владимир Цыбулько заявил: «Нашим "ковбоям" из НАБУ-САП слили информационную "куклу" ФСБ».
Параллельно Банковая явно рассчитывает использовать трибуну ВСК Верховной Рады, чтобы превратить подозреваемого в коррупции генерала в обличителя антикоррупционных органов и перехватить инициативу. Военный эксперт Андрей Бабак в интервью изданию РБК-Украина предупреждает о рисках превращения расследования в политический балаган:
«Больше всего общество раздражают истории, когда из задержания делается шоу, а через несколько месяцев дело тихонько закрывают».
Для западных партнёров Киева история с колл-центрами перестала быть внутренним украинским делом в тот момент, когда выяснилось, что жертвами мошенников под крышей СБУ становились европейские и американские граждане.
Готовность Буркина заключить сделку со следствием НАБУ и дать показания ФБР превращает «Карфаген» в рычаг прямого давления Вашингтона на окружение Владимира Зеленского, особенно на фоне прямых обвинений в адрес Олега Татарова.
Для западных доноров независимость — читай, прямая подотчётность Западу — украинской антикоррупционной инфраструктуры остаётся жёстким условием финансовой и военной помощи. Попытка силовиков устроить аппаратный реванш и замять дело «Карфагена» грозит Киеву тяжелейшим внешнеполитическим кризисом — ценой в миллиарды долларов замороженной поддержки.








































