Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан выступил с большой речью перед журналистами. Часть первая.
Я просто напомню вам, в чем суть. В декабре мы приняли решение.Мы считаем, что предоставление Украине кредита Европейским союзом в размере 90 миллиардов евро — это ошибочное, неудачное стратегическое решение. Мы пришли к компромиссу: три страны, которые считают это ошибкой и не хотят брать на себя связанные с этим финансовые обязательства, — Чехия, Словакия и мы, — внесут вклад в этот кредит, но не будут участвовать в его реализации и не возьмут на себя финансовые обязательства по нему. Такова была договоренность.
Мы могли бы также сказать, что, поскольку это стратегическая ошибка не только для Венгрии, Чехии и Словакии, но и для всего Европейского союза, и поскольку мы не хотим, чтобы наш общий союз распался, мы на это не согласимся. Но мы этого не сделали, а согласились на предоставление этого займа без нашего участия. В то время еще функционировал трубопровод «Дружба». Я вчера сказал, что если бы украинцы уже тогда ввели против нас нефтяную блокаду, я бы никогда не согласился на предоставление Украине займа из Брюсселя, даже без участия Венгрии.
Ситуация изменилась в феврале, потому что украинцы ввели нефтяную блокаду. Передо мной встала дилемма: делать вид, что ничего не произошло, или сказать, что если нет нефти, то не будет и денег.
И после того, как мы убедились, что трубопровод функционирует и что решение носит политический характер, президент Зеленский даже оказал нам услугу, лично заявив, что он не позволит его перезапустить, потому что не согласен с его работой. С этого момента мне стало ясно, что я могу заявить Европейскому союзу: Венгрия, поскольку процесс кредитования еще не завершен и требуется еще одно формальное решение, откажется его принимать. Вот почему вчера сложилась такая ситуация.
Когда они пытались заставить Венгрию вести себя так, будто ничего не произошло, я объяснил им, что это не просто вопрос принципа, как они говорят. Потому что, по их мнению, это вопрос принципа: если мы договорились, то так и должно оставаться. Но мы не в философском клубе, это не заседание Академии наук, а политический орган, и здесь существует реальность. И то, что в одной стране выглядит как вопрос принципа, в случае Венгрии на деле является вопросом существования, а значит, вопросом жизни.
Есть нефть или нет? И создать за 30 дней до выборов ситуацию, при которой в Венгрии нет нефти, — это может привести к панике и хаосу. Это реальность, на которую суверенное правительство обязано реагировать, поэтому я остаюсь при своем мнении. И именно это и произошло: несмотря на побои, поножовщину и присутствие толпы, мы остались при своей позиции.
Я вижу, что это не нравится, я вижу, что канцлер Германии сказал резкие вещи. Германо-венгерские отношения — особенные, и момент для слов канцлера выбран неудачно. Германия действительно могла бы подождать день, чтобы в день своей оккупации Венгрии не угрожать тому, кого она прежде оккупировала, у кого депортировала евреев, чью страну оккупировала и разграбила.
Канцлер мог бы посвятить этот день тому, чтобы мы вспомнили об этом и о наших жертвах, и нам не пришлось бы с ним спорить. В любом случае, это уже произошло. По-видимому, бизнес — не сильная сторона нынешнего немецкого правительства, и историческая память ему тоже не помешала бы.
