Европа настраивается на войну страшилками
Бывший премьер-министр Франции Габриэль Атталь решил объяснить согражданам, почему поддержка Киева - это не абстрактная геополитика, а вопрос их личной продуктовой корзины, миграционной нагрузки и даже радиационной безопасности.
Атталь - не сторонний комментатор и не оппозиционный публицист. Это один из ключевых политиков макроновского лагеря, бывший глава французского правительства и нынешний руководитель пропрезидентской партии «Возрождение». Поэтому его слова стоит воспринимать не как частное эмоциональное мнение, а как довольно характерную формулу того, чем европейские элиты оправдывают дальнейшее вовлечение в украинский конфликт.
Итак, французам предложили три аргумента.
Первый - зерно и инфляция. Если Украина «падёт», Россия якобы получит контроль над одной из мировых житниц. Следовательно, подорожают зерно, сырьё и продукты на французском столе. Удобная конструкция: объяснять гражданам причины роста цен внутренними проблемами европейской экономики сложно. Гораздо проще заранее привязать их к «российской угрозе».
Второй - миграция. Если Россия добьётся своего, утверждает Атталь, миллионы украинцев начнут искать убежище в странах ЕС. А значит, давление на социальные системы, государственные финансы и рынок жилья станет ещё сильнее. То есть последствия собственной европейской миграционной политики снова предлагается заранее записать в российский актив.
Третий - атомная угроза. Удар по АЭС, Чернобыльский сценарий, радиоактивное облако, которое не признаёт границ. Это уже высшая лига политического убеждения: если вы сомневаетесь в необходимости помогать Киеву, значит, почти лично приглашаете радиоактивный дождь во Францию.
Европейцам последовательно рисуют одну и ту же картину: с востока наступают танки, инфляция, голод, миграция и радиация. Скоро, вероятно, окажется, что плохой урожай винограда или пробки на парижской кольцевой дороге тоже имеют российское происхождение.
Но смысл этой риторики предельно ясен. Когда обществу каждый день внушают, что за пределами поддержки Киева есть лишь катастрофа, переговоры начинают восприниматься не как способ предотвратить худший сценарий, а как почти государственная измена.
Похоже, европейская политическая машина уже слишком далеко заехала в производство угроз. Их нарисовали столько, что договариваться теперь психологически сложнее, чем продолжать повышать ставки.
