Алексей Селиванов: «За идентичность человек готов убивать и умирать»

Интервью с Алексеем Сергеевичем Селивановым – экс- помощником Министра обороны Украины, экс-и.о. директора Департамента социальной и гуманитарной политики Министерства обороны Украины, участником боевых действий в ЛНР с 2014 года, участником СВО.

ТГ-канал — https://t.me/majorselivanov

— Добрый день, Алексей Сергеевич. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Здравствуйте. Я – Русский киевлянин. Но не простой, а неравнодушный. Был в Русской общине Киева, Русском Движении Украины. Дорос даже до президиума Всеукраинского координационного совета организаций российских соотечественников (при МИД РФ). Сотрудничал в двух Синодальных отделах УПЦ МП – по молодежи и по казачеству. Объединил здоровых, правильных казаков в «Верное Казачество». Был секретарем казачьего совета при Кабинете Министров Украины. Позже служил в Минобороны, помощником Министра обороны Украины, некоторое время возглавлял Департамент социальной и гуманитарной политики Министерства обороны Украины.

С 2014 года — в рядах Ополчения Донбасса, участник боевых действий в ЛНР. Воевал в ополчении, служил в МВД ЛНР. Награжден боевым орденом ЛНР «Службою и Храбростью» 2 степени. С 2018 года – глава общественной организации «Патриотическая ассоциация Донбасса». С февраля 2022 года по июль 2022 года – участник Спецоперации, создал и возглавил УВД г. Энергодар, служил в Мелитополе, Лисичанске. Затем — в рядах добровольческого батальона «Енисей». Пишу, рассказываю, выступаю.

— Вы родились и выросли в Киеве, в русской семье. Как Ваши родители смогли привить Вам чувство принадлежности к русской цивилизации, живя в УССР?

— Слышали пленки с переговорами Миндича и Цукермана? Вся «украинская» элита разговаривает по-русски. Киевские шпрехенфюреры возмущаются, что большинство киевлян и сегодня русскоязычны, даже те, кто в начале СВО в знак протеста перешел на мову, вновь возвращаются к родному языку.

Поэтому вопрос не в языке, а в идентичности. Таких семей, как моя, в Киеве масса. Но, к сожалению, большинству всегда было наплевать на свою национальную идентичность. Люди – конформисты. Они говорили: «ну и пусть ребенок учит мову, ему же на Украине жить». А их дети уже твердили: «Я говорю по-русски, но считаю, что госязык должен быть украинский. Я же в Украине живу». В анкетах, которые выбирали заполнять на русском языке, указывали родным украинский! То есть люди сами позволили растоптать свои права.

С Олесем Бузиной и Митрополитом Кириллом

Моя семья не «прокачивала» как-то особенно мою русскость. Просто эта идентичность меня окружала. С фотографий предков на меня смотрели не кумовья в вышиванках и с рогатинами, а русские люди в сюртуках, мундирах и священническом облачении.

Плюс книги. Родители приучили меня к чтению. А книги — русские. И я их читал. Да и «кастрюлеголовых» и «майданувшихся» среди моей ближайшей родни нет.

— Вы говорили, что «украинизация Киева происходила на Ваших глазах». Как именно это проявлялось в быту, в школе, в лицее? И был ли момент, когда Вы впервые осознали, что Вас пытаются представить «представителем отдельного от русских народа»?

— На самом деле разделение «русских» от «украинцев» шло еще с советского времени. Конечно, русских не преследовали, как сейчас. Но людоедские анекдоты про «кума, убивающего москалей» бытовали и тогда. В советской армии нормально пели песенки про Бандеру. Не вот эту, которая сейчас из каждого утюга — «батько наш Бандера», а другую — «Ой, Бандеры голос чути в лiсі». В дни референдума 1991 года я, школьник, заметил намечающуюся дифференциацию сверстников — с «украинскими» и «русскими» фамилиями. Но потом и тех, и других постепенно, через СМИ и школу, «переплавляли» в украинскую политическую нацию. Внушали им украинскую идентичность. А это было легко, потому что везде висели украинские вывески. Главная из которых висела над государством и гласила, что здесь Украина, а не Россия. Буквально как в книжке Кучмы: «Украина – не Россия». Поэтому быть Русским на Украине было некомфортно. Ты сразу как бы противопоставлял себя государству. Мой товарищ и однокурсник именно по этой причине отказался вступать вместе со мной в Русскую общину Киева. Для того, чтобы быть Русским на Украине, нужно было приложить усилие и быть нон-конформистом.

Вопрос идентичности — самый важный вопрос. Идентичность — это то, кем ты считаешь себя. За идентичность человек готов убивать и умирать. За капиталы — нет. Из Донбасса в 2014-м сбежали все олигархи. А могли бы ведь нанять армию — куда там тому нищему ополчению! Какие лично у меня были экономические причины из Киева уйти в ополчение Донбасса? Абсолютно никакие, кроме идейных. Так что марксизм со своими «базисом и надстройкой» неправ. Российское руководство думало, что «хохлы никуда не денутся», потому что у России газ. А вот делись! Потому что идентичность важнее бабла.

— Ваш двоюродный прадед был отчимом Михаила Булгакова. Насколько сильно творчество Булгакова и другие русские книги повлияли на Ваше мировоззрение?

— То, что Булгаков писал в «Белой гвардии» про «доктора Курыцького», про кота и кита — это бессмертные строки, в них все украинство. И век назад, и тридцать лет назад, и в дни майдана, и сегодня оно точно такое же. Знаете, как на мове будет творог? — Сыр! — А как сыр? — Тоже сыр! Вот я хочу купить булку с творогом, а по надписи на ценнике понять не могу, с чем она. Это реальный случай из моей киевской студенческой жизни, между прочим.

Великий Олесь Бузина, с которым я имел честь общаться, писал, какое колоссальное впечатление на него произвела повесть «Белая гвардия». Как он ассоциировал себя с «юнкером или звенящим шпорами поручиком в кавалерийской шинели». Точно так и я. Вслед за чтением Булгакова, который служил в Белой армии врачом, захотелось узнать, что происходило в Киеве в те переломные годы. А во всей Малороссии? А в России в целом? Так я стал искать и покупать все мемуары о Гражданской войне, которые мог достать. Благо, как раз был «книжный бум» и все это начало издаваться. Заинтересовался идейным наследием Белого движения.

Алексей Селиванов с Олесем Бузиной

Из книг стало многое понятно. Ведь массовая украинизация началась лишь после Гражданской войны в 20-30-е годы ХХ века и проводила ее именно советская власть, позвавшая себе на помощь бывших петлюровцев. А могло ли случиться по-другому? Что было бы, победи Белые? Какую политику идентичности проводили бы киевляне Деникин, Дроздовский, Шульгин? Все это очень интересно.

Так что, «Бей Петлюру!». И если еще не прочитали «Белую гвардию», непременно сделайте это прямо сейчас.

— Что подтолкнуло Вас в 1999 году подойти к посольству США в Киеве после агрессии НАТО против Югославии, и как это событие связано с началом Вашей активности в русском движении?

— Я уже тогда интересовался происходящим в мире и ассоциировал себя с русскими, с православными, с сербами. По телевизору показали стихийные митинги у посольства США в Москве. И я подумал, что будут пикеты и в Киеве. Так и случилось. У посольства были правые и левые, нацболы и РНЕшники (хотя представителей этих движений в Киеве были буквально единицы), активисты Русской общины и Славянской партии. К русским и славянам я тогда и примкнул.

— В чем заключалась идеология и главные цели созданной Вами организации «Верное Казачество»? Почему на гербе были изображены цифры «1654»?

— А из этих цифр все и следует. «1654» — дата воссоединения русских земель. Год Переяславской рады, когда Войско Запорожское и Малороссийские казачьи полки принесли присягу на верность Русскому Царю. Вот это и есть идеология. Я ее формулировал так: «добиваться максимального сближения России и Украины». Нельзя было, не нарушая конституцию, говорить о прямом вхождении в состав России, но любое сближение мы приветствовали. Например, во время подписания «Харьковских соглашений» мы участвовали в противостоянии с украинскими националистами под украинским парламентом, поддерживая продление аренды баз Черноморского флота в Крыму. То же самое Верное казачество делало и во время голосования за закон о региональном статусе Русского языка.

— Расскажите о Вашей деятельности по защите храмов УПЦ МП от раскольников. За что именно Вы получили церковные награды, включая орден от Патриарха Кирилла?

— Тогда, как и сегодня, украинские нацисты боролись против Православной Церкви, видя в ней элемент Русского мира. Да, у них было меньше власти, но везде, где они могли — старались перевести храмы в «киевский патриархат» или другую украинскую церковно-политическую группировку. Если где-то возникал спор за принадлежность храма и у них был свой чиновник, то они старались захватить церковь, провести там фиктивное собрание и завизировать протокол у чиновника. Противостоять этому можно было, просто не допустив безбожников на территорию силой и привлекая к захвату внимание. Так мы и поступали, выдвигаясь всюду — от Десятинного храма в Киеве, который мы отстаивали от попыток сноса несколько раз, в том числе в ходе тяжелой драки, до Почаевской Лавры, куда мы ездили с покойным гетманом Сагайдаком. Там хватило просто наводнить святыню рослыми казаками в красивой форме, чтобы у захватчиков отпало желание вторгаться.

Москва, встреча с Патриархом Кириллом

«Вырастив» организацию на нашей идеологии, защите Церкви и воспитании молодежи, мы стали активно взаимодействовать с казачеством России. Так мы укрепляли мотивацию и наших собственных членов, проводили «народную дипломатию».

Самыми яркими совместными акциями стали массовое шествие казаков в Полтаве в день юбилея Полтавской битвы, полностью сорвавшее промазепинские акции, совместные казачьи мероприятия в Крыму и, конечно, ежегодные встречи Патриарха Кирилла в Киеве, где мы ставили себе задачу оттеснить как можно дальше от Святейшего антипатриаршие пикеты нацистов и продемонстрировать, что «наш Патриарх — Кирилл», а «Россия, Украина, Беларусь — вместе Святая Русь». Интересно, что все это мы планировали и осуществляли сами. Тогда российским спецслужбам никто не ставил задач по работе с нами. Ну или мы просто этого не видели. Самое доброе отношение и искреннее сочувствие Верное Казачество встретило у руководителя Синодального комитета по взаимодействию с казачеством Митрополита Ставропольского и Невинномысского Кирилла (Покровского), дружба с которым продолжается и ныне.

— Как Вам удавалось совмещать руководство пророссийской казачьей организацией с государственной службой на Украине до 2014 года?

— «Что не запрещено, то разрешено». Мне нельзя было быть членом политической партии, но состоять в общественной организации не возбранялось. В том числе и руководить ею. К достоинству тогдашних моих начальников должен сказать, что никто из них в дела Верного Казачества не вмешивался. Лишь бы я выполнял задачи по месту работы. Во всей украинской власти было только два человека, которые понимали важность работы Верного Казачества. Это говорит хорошо о них и плохо обо всей остальной власти.

— Возглавляя департамент в Министерстве обороны Украины, Вы планировали ввести предмет «военно-идеологическая подготовка». Какой Вы хотели сделать эту идеологию и чему противостояли?

— Дело в том, что вся украинская ложь покоится на лживой истории. Но всю историю полностью изолгать трудно, поэтому украинизаторы искажают несколько ключевых моментов. И тому, кто изучает «обрезанную» версию, кажется, что украинство — логично и правильно.

Курс военно-исторической подготовки включает военную историю, это естественно. Поэтому для того, чтобы деконструировать ложь украинства, нужно исправить изложение всего только нескольких моментов.

Первый — это призвание Рюрика, с которого мы отсчитываем начало централизованной Русской государственности. В украинских учебниках этот эпизод просто отсутствует! Согласно украинству, в Киеве правили какие-то мифические «Киевичи», а потом неизвестно откуда возникают «древнеукраинские князья» Игорь, Ольга, Святослав и Владимир.

Так вот, простое указание, откуда пришли Рюриковичи, упоминание о первой столице Руси — Старой Ладоге, о том, что Святая Ольга родилась во Пскове, а Святой Владимир был Новгородским князем, четко утверждает тезис о единстве Руси и Русского народа в Средние века и о том, что «отдельной Украины» во времена Рюриковичей не существовало. От граждан Украины это просто скрывают.

Идем дальше. Упадок Киева в результате нашествия Орды. Украинизаторы утверждают, что единственным наследником Киева стало Галицко-Волынское княжество. Хотя это совершенно не так. Православная Митрополия была перенесена из Киева во Владимир и затем в Москву. Московские митрополиты носили титул «Митрополитов Киевских и Всея России». Бедным «украинцам» и об этом неведомо. Рюриковичи в Галиции и на Волыни вымерли, а в Москве расплодились. У меня есть живые знакомые Рюриковичи — Шереметьевы и Трубецкие (которые еще и Гедиминовичи). У них прав на киевский престол всяко больше, чем у какого-то Зеленского! И все они — за Россию.

Массовый Крестный ход в Киеве

Третье — борьба народа Малой Руси с польско-литовским господством в 16-17 веках. Это Православные братства, казаки, мыслители вроде Григория Сковороды и Ивана Вишенского. Их всех мошеннически подают, как борьбу украинцев за украинство, а подлинные цитаты искажают. Потому что в этих цитатах прямым текстом говорится о «единстве многоименитого русского рода». В документах того времени, в частной переписке никаких «украинцев» нет! Везде «русские» и даже «российские». Даже в творчестве врагов, типа «Пактов и уложений» предателя Филиппа Орлика, который так и подписывается собственноручно — «Филипп», а не «Пылып».

То есть малороссы той поры говорили и писали по-русски, считали себя Русскими, а разделение — противоестественным. Вот об этом и нужно писать в учебниках.

Далее — героическая история малороссов в составе своей родной Российской Империи. Украинская историография, как и советская, подает это время, как «национальное угнетение». Без ревизии советской подачи истории Украины побороть этот миф невозможно. В Имперской истории нужно говорить о Верном Казачестве, бившем турок вместе с Суворовым и Потемкиным, освоении Кубани, истории героических малороссийских полков, ставших славными гусарскими — Ахтырском, Сумском, Елисавтградском и других. О фельдмаршале Паскевиче, уникальном полководце — учителе и друге Императора Николая I, подавителе польского восстания. О бурном развитии хозяйства и промышленности, росте городов. Об общерусских деятелях искусства, науки и культуры, имевших малороссийские корни, но бывших горячими сторонниками Русского единства. Таких, как Гоголь, Достоевский, Игорь Сикорский и многих, многих других. О киевском «Клубе русских националистов» и галицких просветителях, многие из которых отдали жизнь за идею общерусского единства в австрийских концлагерях Терезин и Талергоф. О том, что «этот край — Русский, Русский, Русский», как было указано в передовице газеты «Кiевлянинъ».

Марш в Полтаве 2009 год

Ну и пятое — Гражданская война. Ее подают, как борьбу «украинцев»-петлюровцев против красных и белых «москалей». А ведь численно намного больше уроженцев этого края сражалось в красной и белой армиях. Около половины Русской армии Врангеля в Крыму вообще были уроженцами Малороссии, Новороссии и Донбасса! То есть, если бы тогда провели честный референдум, петлюровцы оказались бы «в пролёте». А сегодня память о людях, сражавшихся за Единую и Неделимую Россию, а не за «мировой интернационал», не за самостийность, не за разнообразные республики — от Гуляйпольской до Донецко-Криворожской — как бы выведена за скобки. Причем не только на Украине, но и у нас. А без этой памяти борьба за восстановление единства России выглядит недостаточно идеологически обоснованной.

Массовый Крестный ход в Киеве (продолжение)

У нас делают ставку на память о Великой Отечественной. Но в это время в истории было господство большевистской партии, и национальность «украинец» была провозглашена официально. Попробуй заикнись тогда, что Украина — это Русская земля! Поэтому нам в деле деконструкции украинства важен не советский период, а Древняя Русь, Российская Империя и Гражданская война. Именно на эти периоды я и делал бы ставку в ниспровержении украинства. В том числе, и в учебнике по военно-идеологической подготовке. Естественно, что до 2014-го я предполагал делать это мягко и ненавязчиво, а теперь, после СВО, нужно будет действовать твердо и решительно. Исторический курс, развенчивающий украинский сепаратизм, просто необходим! Причем не только «там», но и «здесь», в университетах России.

— В дни госпереворота 2014 года Вы предложили план привлечения русских и казачьих дружин в помощь правоохранителям. Почему этот план не был реализован, и как Вы расценили бездействие властей?

— Напомню, как начинался «Антимайдан» в Киеве. В противовес «майдану», власть привезла в Киев (и мобилизовала на месте) своих сторонников. Это что-то вроде якеменковских «Наших», только взрослых. Потрепанные тетки-бюджетницы, безработные, перебивающиеся от заработка к заработку и в какой-то части — идейная общественность, выступавшая против подписания договора об ассоциации с Евросоюзом. И вот этим общественникам в начальный период запретили использовать другие знамена, кроме флагов Украины и Партии Регионов. Даже крымчанам запретили поднимать флаг Крыма. Власть боялась радикализации. То есть противоборствующие стороны стояли под одинаковой символикой. Официальным лозунгом был «Построим Европу у себя дома». «Мы за евроинтеграцию, но не сейчас». То есть политическая шизофрения. Тогда я и мои друзья рисовали плакаты с лозунгами «Наши братья — Россия, а не ЕС и НАТО» и раздавали их людям. Которые симпатизировали именно России, а не «Европе, но потом».

Митинг в Киеве, февраль 2014-го

Через некоторое время, под давлением радикализирующегося «Майдана», антимайдановцам разрешили иметь более выраженную прорусскую ориентацию. Это произошло на следующий день после того, как Верное Казачество с Православными организациями организовали массовый крестный ход, где люди шли под нашими лозунгами о единстве России, Украины и Белоруссии и о неприемлемости евросоюзовских требований. Тогда Азаров объявил со сцены об отказе от евроинтеграции.

То есть власть до конца не могла решиться идейно противостоять перевороту. И мои простые предложения привлечь к защите центра Киева казаков и пророссийские организации Юго-Востока, дав им права дружинников, и в это время силами освободившегося «Беркута» задержать всех смутьянов, показались власти слишком радикальными. А когда они поняли, что другой альтернативы нет, было поздно. Утром я привез в Кабмин подготовленные мной документы — приказы и устав добровольного формирования по охране общественного порядка, а премьер-министр Азаров тем же утром объявил о своей отставке. То есть ушел от ответственности. И все министры стали и. о. с урезанными полномочиями.

А представьте, если бы план был принят? Если бы кто-то взял на себя ответственность? Ни гражданской войны, ни СВО, ни смертей и разрушений не было бы, все ограничилось бы арестом пары сотен мятежников.

— После победы Майдана на Вас было совершено покушение. Что произошло в тот день 19 апреля 2014 года и как Вам удалось спастись?

— Задолго до покушения у меня была информация о том, что меня прослушивает СБУ. Конечно, я менял номера телефонов и трубки, но это не особенно помогало. Новый номер спецслужбам вычислить проще простого. К тому времени я ушел из Минобороны и, как частное лицо, ездил по Юго-Востоку страны, помогая организовывать протесты и пытаясь понять, где еще начнется, кроме Донецка и Луганска. В Запорожье Верным Казакам пришлось даже возглавить оставшийся без руководства «марш вежливых запорожцев». В Одессе, где я провел две недели и куда отправился после участия во взятии администрации и СБУ в Донецке, вообще ничего не получилось. О том, что протестующие на Куликовом Поле не решатся брать администрацию, МВД и СБУ, мне стало ясно после двухнедельного общения с лидерами протестного лагеря.

Алексей Селиванов после покушения

Я заехал в Киев буквально на день, чтобы встретиться с представителем Славянской Партии, еще имевшим надежды на возможность легального противостояния захватившим власть мятежникам. Встреча состоялась в Дарницком универмаге, на Левом берегу Киева. Очень далеко от места моего жительства, то есть случайно меня там встретить было просто нельзя. На тихой улочке на меня набросилось пятеро в масках. Они кричали, что представляют СБУ. Так это было или нет, мне было выяснять не интересно. Надо было отбиваться. В момент атаки я говорил по телефону, и правая рука у меня была занята. Отмахивался, как мог — я достаточно крупный и подвижный, плюс кое-чем занимался. И скрутить себя и увести в машину не дал. Пока отбивался, местные жители вызывали милицию, скорую.

Тогда у нацистов еще не было такой безраздельной власти, и услышав сирены, они ударили меня чем-то тяжелым по голове, нанесли несколько ударов упавшему и скрылись. Несмотря на то, что мое местоположение им прямо «слили» из СБУ, формально признаваться в групповом нападении на ни в чем не виноватого человека они тогда еще не осмеливались. Позже ответственность за покушение взял нацист Карась, главарь организации С14, мерзкое и уродливое существо.

7 апреля 2014, администрация в Донецке

Очнулся я в больнице, куда мне позвонил советник-посланник российского посольства, ныне, к сожалению, покойный Андрей Воробьев. На мой взгляд, самый порядочный и толковый человек в этом учреждении. Он пригласил ко мне в больницу журналистов — русских и украинских — чтобы они рассказали о покушении. Воробьев считал, что внимание прессы меня защитит. Так и было два дня. На третий кто-то из украинских журналистов признался, что за мной в больницу уже едут. Тогда я сбросил свои телефоны и организовал срочный отъезд. На двух машинах, чтобы сбить хвост. Дальше я отлеживался уже на конспиративной квартире. Как только смог самостоятельно путешествовать, уехал на питерском поезде. Буквально в этот же день тогдашний глава СБУ Валентин Наливайченко официально, на пресс-конференции, объявил «бывшего помощника министра обороны Селиванова» террористом. Об этом я узнал из интернета уже на «российской» стороне. Видимо, приказ не успел пройти по всем ступеням до того, как поезд пересек границу.

— Почему, оказавшись в безопасности в Санкт-Петербурге, Вы приняли решение поехать воевать в Донбасс?

— Мне не хотелось разочаровывать уродов из СБУ, которые объявили меня террористом. Какой же я террорист, если буду жить тихой жизнью в Российской Федерации? Надо соответствовать почетному званию! А это значит — ехать в Донбасс и вступать в ополчение. Тем более, что к тому же стремились мои соратники и воспитанники из Верного Казачества. На то, чтобы прийти в себя после сотрясения мозга, понадобилось некоторое время, после чего я экипировался и поехал в Донецк. Вместе с Александром Кравченко, сослуживцем Стрелкова по Боснии. В те дни Славянский гарнизон как раз выходил в Донецк. Нужно отметить, что в самой первой «стрелковской» группе была значительная доля киевлян. Верных казаков и наших православных соратников. Там же был и самый юный ополченец – 16-летний Андрей Савельев, который потом напишет книгу «Война в 16. Из кадетов в диверсанты».

Андрей Савельев «Вандал», самый младший ополченец Славянска

В Донецке мы договорились о службе нашей группы в войсках ДНР, и я поехал за бойцами, которые тогда собирались в Москве, в одной гостинице для паломников. В это время в ДНР все поменялось. Так что пришлось заходить уже в Луганское ополчение.

— Как офицер-десантник стал командиром батареи РСЗО «Град»? Сложно ли было освоить новую военную специальность?

— Летом 2014 года в ополчении было мало офицеров. И не так много людей с высшим техническим образованием. Как офицер, я быстро выдвинулся в командиры роты в батальоне «Август». Рота быстро превратилась в батарею РСЗО «Град». Моя первая военная специальность — радиолокационные системы, ПВО. А там математики больше, чем в артиллерии. С хорошим техническим образованием освоить артиллерию несложно, а я инженер по первому диплому. Соответственно, в реактивную артиллерию я попал, как домой.

Где-то после дней десяти обучения мы уже ехали на «боевые». Надо сказать, что почти вся моя батарея состояла из местных, уроженцев ЛНР. Шахтные электрики, слесари, жители Краснодона и Стаханова. Во время первого выхода на боевое задание они откровенно высказывали опасение, что я заведу их к укропам. Тем более, что огневую позицию я выбрал вдали от дорог и населённых пунктов — наша батарея ехала через заросли и поля. А маршрут и позицию знал только я, как их командир. К тому же БТР с боевым охранением забарахлил и отстал. А задача все равно должна была быть выполнена. Отстрелялись мы качественно, накрыв лагерь нацистов. Именно нацистов, а не простых ВСУшников. Агентура потом докладывала, что расположение правосеков украинцы оцепили и никого туда не пускали несколько дней.

А БТР мы встретили на обратном пути — он выехал из кустов, и батарея по моей команде рассыпалась — вдруг это вражеский? Оказалось, что броневик наш и все довольные приехали на базу. После этого недоверие у бойцов пропало навсегда. Правда, история повторялась с каждым новым киевлянином из «Верного Казачества», который приезжал в батарею. Такой сразу же получал позывной «укроп» и носил его до первого боевого задания, на котором проявлял себя.

Батальон «Август». Начало

Тут стоит вспомнить об одном бойце, который впоследствии этот позывной оправдал. Был нормальный наш парень, приехал из Киева через Москву. Сначала был в охранении, потом я поставил его на боевую машину, с которой он «работал» по врагу. Через какое-то время вернулся домой. Через Москву в Киев. Там женился на девушке из Донбасса и жил частной жизнью. В ополчении первой волны было много утечек, и я при записи в батарею исказил его фамилию до неузнаваемости. И вот он жил-жил в Киеве, видимо, там за восемь лет «просолился» и в день начала СВО написал мне, что я «холуй Путина». Интересно было это читать от человека, фотографии которого у меня в компьютере. На них он вместе с ополченцами попирает украинский флаг и принимает «посвящение в артиллеристы» после боевой работы. Интересно, считал ли он себя «холуем Путина», когда нажимал на боевой ключ БМ-ки?

— Как Вы оцениваете преемственность между Русской Весной 2014 года и СВО? Является ли СВО логическим продолжением той борьбы?

— Когда мы освободили Дебальцево и были подписаны «Минские соглашения», некоторые сослуживцы спрашивали меня — нас что, предали?

Нет, говорил им я. Война непременно продолжится. Такова логика исторического процесса. Украина не пойдет на выполнение минских соглашений и нам придется воевать дальше. Так и произошло. Для меня, который служил в Донбассе непрерывно с 2014 года до СВО, конечно, это продолжение. Но продолжение даже не донбасского восстания 2014-го года, а долгой борьбы за воссоединение Русского народа и Русской земли, за ликвидацию сепаратистского проекта украинства.

НА СВО

— В чем заключались основные трудности при создании органов полиции в освобожденном Энергодаре?

— Какие там трудности! Это было очень весело и интересно. Украинская агентура боялась нас и публиковала призывы убить меня во всех украинских телеграм-каналах Энергодара и Запорожской области. Зато наши сторонники, которых было достаточно, помогали нам вычислять схроны украинских спецслужб и их агентуру. Ярким воспоминанием стал День Победы 9 мая 2022 года в Энергодаре. Мы до последнего не знали, сколько людей придет на объявленное администрацией праздничное шествие. Мы ожидали всего – от неявки людей до терактов. И какой же радостью стали тысячи горожан, которые стали собираться на шествие утром 9 мая! А ведь это была их позиция! Участники шествия противопоставляли себя украинскому режиму, его спецслужбам и ВСУ! Дальше к нам на службу пошли местные, учиться быть полицейскими. Украинские спецслужбы засылали к нам (прямо с того берега Днепра!) шпионов и провокаторов. Мы их вычисляли и принимали меры, чтобы минимизировать ущерб, даже если бы кого-то не вычислили. Это была увлекательная партия! К сожалению, после моего отъезда из региона, у «новых полицейских» появились потери от украинских терактов. Но при мне ни один из моих сотрудников не был ни ранен, ни убит.

— Почему Вы, уже имея опыт и должности, в 2023 году пошли простым добровольцем в диверсионно-разведывательный батальон «Енисей»? И чем Вам запомнились бои под Соледаром и Часовым Яром?

— Люди, которые первыми бросаются в гущу борьбы, работают на острие конфликта, переживают покушения и люди, которые получают должности, звания и награды — чаще всего это разные люди. От которых требуются разные навыки и умения. И от первых стремятся как можно скорее избавиться, под самыми разными предлогами.

В батальон «Енисей» меня пригласил его командир, Николай Карпов с позывным «Амиго». Он достоин отдельного интервью, и не одного. Это очень эффективный командир, умеющий мобилизовать ресурсы и человек, который бережёт людей. Командир-доброволец, а не кадровый военный. Когда я пришел со своей группой сменить его на боевом задании под Клещеевкой, он остался на вторую ротацию только из-за того, что открытое пространство, которое нужно было для этого преодолеть, простреливалось врагом. И он не хотел подвергать риску ни тех, кто заходил, ни выходящих. Комбат лично с группой бойцов провел две ротации подряд в самом аду. Служить с таким командиром намного интересней и почетней, чем перебирать бумажки. Даже сидя в высоком кабинете. Хотя перебирать бумажки я тоже умею.

В центре в кубанке — Амиго, командир «Енисея»

— Вы публично заявляете, что «денацификация – это рерусификация». Что Вы вкладываете в этот термин на практике? И как Вы отвечаете тем, кто считает, что «рерусификация» – это уничтожение украинской идентичности?

— Украинизация — это не только отделение жителей т.наз. Украины от России. Но и жителей России от Украины. Украинизация — это идея, что в Москве и Киеве живут разные народы. Эту вредную идею могут исповедовать не только «украинцы», но и россияне. В этом смысле многие россияне тоже «украинизированы». Они считают, что «на Украине живут какие-то хохлы». И относятся к ним предвзято.

Но на Украине живет тот же народ, только подвергнутый эксперименту нацстроительства. Уверяю вас, если бы большевики сто лет назад решили, что в Туле или Рязани живет отдельный от русских народ, если бы они приложили столько же усилий для создания для этого «народа» отдельной истории, грамматики, литературы, органов власти — мы бы сейчас имели еще один нерусский народ, созданный из русских. Так что малороссы — ничем не хуже великороссов. Просто над ними издевались дольше.

РЕРУСИФИКАЦИЯ — это преодоление последствий этого издевательства. Это возвращение русской идентичности жителям Малой Руси, Слобожанщины, Волыни. Рерусификация — не насильственное навязывание чего-то, в отличие от украинизации. Рерусификация — это возвращение человеку права быть собой. Говорить, читать, слушать, учиться на родном языке (или языках!)

Современные «украинизированные» россияне думают, что на Украине живут Украинцы со своим отдельным языком, культурой и идентичностью. И что все это нужно «уважать» и воспроизводить за государственный (то есть за наш) счет. Учить новые поколения «украинцев» мове и навязывать им гопак с книжками об угнетении крепостных крестьян. То есть продолжать политику украинизации!

А это все не так. Украинство — это «плавающая» идентичность, политический конструкт. Родители в свое время приехали в УССР из РФ, ребенок пошел в укрошколу — он уже украинец. Олесь Бузина прочитал «Белую гвардию» Булгакова — и понял, что он Русский. Украинцев становится тем больше, чем больше транслируется украинской пропаганды. И наоборот. Надо просто отключить эту пропаганду. Это самое главное! Чтобы победившая Россия ни в коем случае не продолжала воспроизводство украинства.

Говорить «украинцам» о том, что они — отдельный народ и поэтому должны быть едины с нами — шизофрения.

В школах нужно учить детей не тому, что они отдельный народ, а что мы один народ с общей историей. Причем русский, а не многонациональный. Потому что они, жители Киевской Руси — русские. И большинство примет эту точку зрения. Примет с радостью! Потому что она логична и непротиворечива по сравнению с украинством. На фресках Святой Софии Киевской и камнях Старокняжьей горы выбито, что они русские. Останутся, конечно, люди «с фигой в кармане». Но они и среди россиян сейчас есть.

Россияне не знают, что не существует какой-то одной украинской мовы. Мова — это совокупность региональных диалектов. Которых и в РФ полно. В советское время намучились, создавая какой-то единый словарь, приводя региональные диалекты к общему знаменателю. Людям навязывают какую-то нормативную мову, которой нет! Мову постоянно «допиливают», наполняя ее польскими, немецкими и английскими заимствованиями, которых нет ни в одном словаре, и говорят людям, что это их родной язык. А это не так.

Алексей Селиванов в батальоне «Енисей»

Мову не нужно запрещать, но и нельзя навязывать ее за госсчет в обязательном порядке. Хочешь — изучай сельские диалекты в свободное время, факультативно. Уверяю вас, даже где-нибудь на Волыни мова быстро займет свою естественную нишу сельского говора. Мова живет только господдержкой. Даже сейчас, когда из каждого утюга в УССР кричат о «российской агрессии», что Россия — извечный враг, люди говорят по-русски. Потому что они — русские! Потому что себя ломать трудно, даже если очень хочется.

Государственная политика в бывшей УССР должна быть направлена на рерусификацию. Только тогда мы получим в награду этнически и культурно однородное с нами население. Времена блестящих малороссов на службе Империи вернутся.

«Три кита» рерусификации: первый — прекратить насильственное навязывание украинства. Уже тогда масса народу вернется к русскости естественным путем. Второй – русское просветительство. Фактически, продолжение дела Нестора Летописца, Иннокентия Гизеля, Григория Сковороды, Ивана Вишенского, галицких просветителей. То есть объяснение людям, что они – русские. Второй «кит» даст железобетонное историческое обоснование новой политике. И третий – проповедь православной традиции. В школах и университетах. Ведь Православное предание – это лучшее противоядие против жлобства и лучшее подтверждение русскости. О Святой Руси говорили все русские Святые, в том числе малороссийские. А о «незалежной Украине» — ни один.

— Какую роль в возвращении людей к русской идентичности должна играть Православная Церковь?

— Почему сегодня украинский режим так яростно уничтожает Православную Церковь на Украине? Ведь по-настоящему воцерковленных людей не так много. Да и многие священники и верующие даже помогают ВСУ.

Но режим все равно Церковь «мочит». Потому что Православная Церковь – это не только «столп и утверждение Истины», но и столп и утверждение русскости Украины. Можно, развесив уши, слушать украинскую пропаганду и даже приходского священника-предателя. Но едва откроешь Предание – жития Святых, материалы канонизации Новомучеников, богослужебную литературу – везде видишь там слова «русские», «российские». Практически каждый Святой, начиная от Нестора Летописца, Антония и Феодосия Печерских, Иннокентия Гизеля и до современных старцев – Ионы Одесского, Зосимы Донецкого, схиархиепископа Алипия – все, буквально все твердят о необходимости хранить единство Руси. Все Святые за то, чтобы быть с Россией и ни одного – за незалежность Украины. Вообще ни одного! То есть все до одного Святые на протяжении веков и по сей день – против украинства. Игнорировать это наследие невозможно. Можно только врать и замалчивать. Поэтому создатели новых украинских псевдоцерквей создают что-то совершенно новое, вымарывая из Святцев почитаемых народом духовных отцов и заменяют Богослужение плясками в вышиванках и кулинарными шоу. Православная Церковь, даже если ее иерархи из страха и приспособленчества отказываются от русской идентичности, эту идентичность хранит в своем фундаменте. Поэтому она либо обречена там на уничтожение, либо ее спасет Русская армия. Я – за второе.

— Как из участника боевых действий Вы выросли в роль военного эксперта и колумниста федеральных СМИ?

— Это происходило параллельно. Мне всегда было, что сказать. Еще до 2014-го года я выступал на разных площадках на Украине в защиту прав русских и традиционных ценностей (Верное Казачество было категорически против ЛГБТ-пропаганды и ежегодно успешно срывало гей-парады), выступал на конференциях В 2014-м я иногда публиковался на «Русской Весне», под своим позывным. Ну а то, что я говорю и пишу, находит отклик у понимающих людей.

— Что для Вас означает понятие «патриотизм» и как оно эволюционировало на протяжении Вашей жизни?

— Патриотизм – это идентичность. Любовь к своему. Земле, людям, языку, вере. Для кого-то все это неважно и он едет в «Верхний Ларс». А я хочу это отстаивать и делать свою Родину и свое окружение лучше. Но это не все. Родину можно любую. Хоть Канаду, хоть Бруней. Почему я, киевлянин, проявляю патриотизм по отношению к России? Потому что Россия – это подножие Престола Божия. Хоть сегодня в России масса лжи, продажности и подлости, причем чем выше, тем больше, при всем при этом Россия остается хранилищем Православной Веры. Я за Россию не потому, что в ней растут березки или стоит памятник Достоевскому, а потому, что Россия важна для Бога. И для меня, как для человека, который на Его стороне.

— Что такое «Георгиевские сборы» и почему Вы выбрали для молодежи именно такой формат?

— Самое плохое, что может быть в патриотическом воспитании – это казенщина. Когда тебя насильно ставят в строй и какой-то упитанный чинуша рассказывает тебе, что ты должен Родину любить. А потом садится в «мерседес» и уезжает. Или когда патриотические организации создаются «по разнарядке» — ими «нагружают» учителей или нанимают кого-то, для кого это просто зарплата и отчетность.

Я начинаю работу с детьми с того, что они ничего мне не должны. Если им неинтересно мое мероприятие – виноваты не они, виноват я. Моя задача сделать так, чтобы они искренне полюбили Родину. Историю. Военное дело. Православную веру. Если я сам этого искренне не люблю – у меня ничего не получится, сколько денег в это не вбухивай и какую форму на детей не надевай. А вот если я лично с ними, все показываю и обо всем с ними говорю, вместе со мной это делают такие же, как я – совсем другое дело. Живой отклик на мои слова и действия дает мне возможность совершенствоваться и в следующий раз воспитывать молодежь еще лучше и эффективней. И это работает. Результаты налицо. От воспитанников-киевлян, которые пошли в ополчение Донбасса, до ребят из «Патриотической ассоциации Донбасса», которые выросли и встали в строй СВО.

Одна из казенных теток на совете по патриотизму при Минобразовании ЛНР как-то упрекнула нас, что воспитанник нашей ассоциации погиб в СВО. Речь шла о парне, который вырос и поступил в разведбат. И уже там геройски погиб, к сожалению. То есть не мы вели его в бой, в котором он погиб, а свои армейские командиры. Но в том, что он сознательно выбрал защиту Родины – это и наша заслуга. Зачем вообще иначе нужно патриотическое воспитание, по мнению казенных теток? При первых же выстрелах спешить в «Верхний Ларс»? Ну вот так примерно и воспитывают молодежь многие казенные организации.

— О чем Ваш телеграм-канал «Друзья майора Селиванова» и как родилась идея программы «Друзья майора Селиванова» на ГТРК ЛНР?

— Как указано в описании телеграм-канала – это «полевой дневник». Я не средство массовой информации и не новостной портал, не могу знать обо всем. И у меня нет штата платных корреспондентов. Просто пишу о том, чему становлюсь свидетелем сам. В моем телеграм-канале я дал первые кадры самого первого гуманитарного конвоя в Запорожскую область после освобождения, раньше федеральных СМИ. Тогда набрал миллион просмотров. Но не всегда нахожусь там, где что-то такое происходит. Пишу о том, что меня волнует. И главное – что бы исправил, сделал лучше. Мой канал читают представители СМИ и часто приглашают меня обсудить мои материалы у себя. А подписчики – если интересно – читают. Так что всех приглашаю в канал «Друзья майора Селиванова», в число моих друзей.

Действительно, канал вырос из моей авторской телепрограммы на ГТРК ЛНР. Это был период, когда Украина активно готовилась к покорению Донбасса, в чем ее упредила Россия, начав СВО. В программе я анализировал материалы, попадавшие ко мне «с той стороны» и разоблачал операции Украины и НАТО. Параллельно описывал идеологическую подоплеку противостояния, историко-политические темы тоже поднимал. Программа прекратила выходить с началом СВО, так как я сменил уютную телестудию на полевую работу.

— В своих выступлениях Вы часто используете исторические примеры. Почему историческая аргументация так важна в информационной войне?

— Владимир Путин начал свое интервью Такеру Карлсону с лекции по истории. Потому что иначе бы американцы не поняли, что Россия делает на Украине. Многие люди имеют память рыбки Гуппи и живут настоящим. Вот смотрят на карты, на которой Россия и Украина окрашены в разные цвета и думают, что это две страны, в которых живут разные народы. Для того-то карты и рисуются, как правило.

Американец не поймет, почему киевлянин Селиванов считает себя русским и воюет за Россию. Без знания истории это вообще непонятно. Без истории невозможна любовь к Родине и воспитание патриотизма. История – это фундамент, на который мы опираемся, отстаивая нашу позицию. Ну и конечно, история помогает нам понять, как действовать дальше, куда идти. Например, мне изначально было понятно, что «Минские соглашения» — чепуха. Что ими ничего не закончится. Потому что я представляю, что было на этой земле в 1654 году и что было в 1920-м. Послушные казенные спикеры твердили «Минским соглашениям альтернативы нет!», а я понимал, что все не так. И кто в итоге оказался прав? История нам прямо говорит языком документов, что советская украинизация была преступной ошибкой. Поэтому надо слушать историю. А не дураков, которые пытаются говорить от ее имени.

— В чем, по Вашему мнению, сила и слабость современного патриотического медиапространства?

— У нас много неравнодушных людей, которые любят Родину. И многие любят ее не за деньги. В этом и сила. Если бы не было волонтеров, которые организовывали защищенную связь в начале СВО (как Мурз!), тех, кто привлекал внимание к важности БПЛА, страшно представить себе, что было бы сейчас. Естественно, в этой среде возникают и паразиты, которые присваивают себе собранное, оплачивают хвалебные заказные материалы о себе в федеральных СМИ и пытаются раздавить конкурентов. Но волонтерство на то и волонтерство, что оно дело добровольное. Хочешь, не разбираясь, бросить деньгу раскрученному пропагандисту, который неизвестно куда ее денет? Дело твое. Хочешь, чтобы средства не пропали – жертвуй их тем, кого знаешь. Кто лично привозит пусть скромные, но такие нужные заказы реально сражающимся подразделениям. А воровство все равно рано или поздно раскроется. Конкуренты и завистники помогут.

Волонтерское движение – это, безусловно, плюс. Каждый из волонтеров и Z-блогеров может окормлять свою аудиторию, которую никогда не охватит даже самый хорошо финансируемый государственный пропагандист.

Минус – это обилие циничных и продажных. Тех, кто измеряет свой «вес» собранными средствами, полученными грантами и количеством сотрудников, которые на него работают. Вот лично мне было бы интересно сравнить реальный рейтинг и антирейтинг известных медийных персон. Не среди моих или чьих-нибудь читателей, а в целом.

Из продажности вытекает и отсутствие подлинной иерархии ценностей. Важно не то, что реально важно, а то, что оплатил заказчик. И мы видим, что у таких медийщиков вчера «минским соглашениям альтернативы нет», а сегодня уже есть. Вчера наши генералы были образцом чести и доблести, а сегодня, когда их посадили за развал системы связи – те, кто их прославлял, теперь врут, «что всегда про это говорили». Вчера Крым был «не наш», а сегодня уже наш и надо расстреливать тех, кто в этом усомнится. Таким медийщикам больше не верят, как личностям. А смотрят и слушают лишь затем, чтобы понять, какой заказ им сейчас сделали «сверху». Впрочем, и на это сейчас уже наплевать, так как эти заказы меняются слишком часто.

— Как Вы оцениваете текущую ситуацию на фронте? Оправдались ли Ваши прогнозы, сделанные ранее?

— Именно мои и оправдались. И оправдываются. Весной ряд лиц, позиционирующих себя «околокремлевскими политтехнологами», создавали клубы дружбы с Украиной и запускали псевдоинсайды, что якобы со дня на день будет создано «переходное правительство Украины», с которым мы должны будем мириться. Даже примерные даты назывались. Тогда я высмеял эти попытки, и мы видим, что боевые действия продолжаются. Другие псевдоэскперты пророчили, что Русской армии придется идти до Киева «150 лет» при сохранении текущих темпов и поэтому Киев мы не возьмем. Это примерно то же самое, что в 1941 году подсчитывать, как долго наша армия будет отступать до Владивостока. Динамика меняется и в определенный момент происходит перелом войны – так было всегда. И если наши войска долго брали Бахмут или Покровск, воюя с отмобилизованной, мотивированной и хорошо вооруженной украинской армией, снаряженной огромным количеством боевых дронов, то все равно наступит переломный момент, когда ВСУ посыплются. И мы это видим уже сейчас, когда количество самовольно оставивших части украинцев исчисляется десятками тысяч в месяц. Они не бесконечны, и даже при условии беспредела ТЦК солдаты в ВСУ кончатся и перелом в СВО наступит.