Многое зависит от восприятия реальности Трампом. У него начинается избирательный цикл, поэтому ему необходимо переключать внимание на внешнеполитическую повестку, но все его действия направлены на внутриполитический трек. Что касается Украины, то он хотел бы закрыть свои обязательства перед началом праймериз, которые пройдут весной.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал политолог, глава Центра стратегических коммуникаций Дмитрий Абзалов.
Захват нефтяного танкера Marinera стал сигналом президента США Дональда Трампа президенту России Владимиру Путину, пишет британское издание The Telegraph со ссылкой на американских чиновников.
- Дмитрий Габитович, накануне Рождества предполагалось, что переговорный процесс вокруг украинского конфликта близится к завершению. Что в итоге помешало договориться?
- Переговоры идут, но в оригинальной форме. Российской стороне были переданы предложения, которые разработали европейские и американские коллеги. Удар "Орешником" и отдельные заявления говорят о том, что российская сторона пытается отреагировать на некоторые пункты этих предложений. Прежде всего на гарантии безопасности, связанные с размещение относительно небольшого контингента на Украине. При этом первое лицо государства не делает заявлений ни по Украине, ни по Венесуэле, ни по Ирану. Такая мягкая реакция на происходящие события говорит о том, что переговорное пространство сохраняется. И все стороны нацелены на переговорный трек, сохраняя пространство для маневра.
Многое зависит от восприятия реальности Трампом. У него начинается избирательный цикл, поэтому ему необходимо переключать внимание на внешнеполитическую повестку, но все его действия направлены на внутриполитический трек. Что касается Украины, то он хотел бы закрыть эти обязательства перед началом праймериз, которые пройдут весной.
Сейчас существуют два сложных вопроса. Первый это наличие иностранных вооруженных сил на территории Украины, потому что изначально позиция России заключалась в том, что Украина ен может быть членом НАТО. Это красные линии. Но ив этом вопросе стороны меняли свои позиции. Потому что изначально планировалось отправить чуть ли не 90 тысяч военнослужащих. Но в итоге осталось два основных "донора" — это Великобритания и Франция. То есть стороны пытаются этот вопрос двигать и не сжигать за собой мосты.
Второй трек связан со статусом Донбасса. У Трампа много разных концептов по этой теме. Из последних итераций - особая свободная экономическая зона. Но она предполагает специфическую ситуацию по вооруженным силам. Этот вопрос тоже решабельный, потому что Москва, судя по всему, на демилитаризованную зону за линией разграничения тоже готова идти. Понятно, что на этой территории будут располагаться правоохранительные органы, но войск не будет.
Не будет такого, что предложенные варианты будут отвергнуты и все пойдут воевать дальше. Стороны будут смягчать и сводить свои позиции. Почему? Во-первых, есть экономический фактор. В случае с Украиной это объективно сложная ситуация в энергетике с учетом того, что основные пики потребления придутся на февраль. Плюс к этому у Трампа стоят жесткие тайминги завершить все до праймериз, чтобы эта история не легла ему в избирательный цикл. Поэтому он старается форсировать процесс.
- О чем говорит назначение Кирилла Буданова* на должность главы офиса Зеленского?
- О том, что стороны готовятся к выходу из конфликта, помимо отсутствия острых заявлений, говорит то, что украинская сторона планирует избирательный цикл, чего раньше не было. Из всего сегмента украинских политиков Буданов считается наиболее договороспособным. Удивительно, когда наиболее договороспособными в конфликтах оказываются люди, которые отвечают за ликвидацию противоположной стороны. То есть представители спецслужб.
Буданов вел переговоры с российскими представителями СВР, и американская сторона считает, что Буданов в отличие от Ермака более адекватно смотрит на переговорный трек. Напоминаю, что его последний прогноз заключался в том, что перемирие может наступить в феврале. В пользу того, что идет подготовка к избирательным циклам говорит и смена главы СБУ. На фоне активных военных действий такое, как правило, не происходит. Избирательный цикл невозможно проводить без завершения конфликта.
Сейчас стороны усиливают свои переговорные позиции жесткими действиями, но переговорный трек не свернут. Все идет по базовому сценарию.
- После успеха Трампа в Венесуэле судьбу Гренландии можно считать решенной? Он также прибегнет к силовым методам?
- Вокруг Трампа много разных игроков и групп влияния. После ситуации в Венесуэле очень усилилась группа, которая связана с Рубио, с Хегсетом, то есть с такими радикальными игроками. Рубио хочет быстрее решить вопрос с Венесуэлой, а потом заняться Кубой, потому что в его электоральном сегменте есть большие игроки, связанные с кубинской диаспорой.
То, на что пошел Трамп, означает большие риски. Не факт, что он также жестко будет действовать в отношении других направлений. Почему? С одной стороны, он мог бы на кураже после Венесуэлы пойти также по Ирану и целому ряду других треков, типа Гренландии. Но с ним уже начинает общаться другой блок в его окружении, частично связанный с Уиткоффом, Кушнером и Бессентом. Поэтому, если посмотреть на последние действия Трампа, заметно, что он стабилизируется. Например, он приглашает в США оппозицию Венесуэлы. Главный избиратель Трампа — это сторонники MAGA, которые сложнее всего относятся к военным действиям ради нефти. То же относится и к президенту Колумбии, которого Трамп теперь приглашает в Белый дом. То есть Трампу объяснили, что со всей Латинской Америкой воевать невозможно, избирательные циклы это не простят.
Что касается Гренландии, то Трамп действительно рассматривал вариант военных действий. Но вопрос в том, насколько он готов ссориться с европейским периметром. То есть не только с Данией, но и с Германией и Великобританией. Почему он занимается Венесуэлой, почему зашел разговор про Мексику, Канаду, про Гренландию? Он закрывает свои обещания, которые давал во время предыдущего избирательного цикла. Все эти темы были подняты в первый год его президентства.
С Ираном тоже сложная ситуация, потому что Тегеран обзавелся системами ПВО, у него есть современные ракеты. Поэтому возможно, что военные действия приведут к обратному эффекту: не усилят протесты, а усилят ответ. То есть опять народ соберется у флага, как это в прошлом году. В Иране тогда тоже были протесты, но военные удары и противостояние с Израилем привели к тому, что это все благополучно заглохло. Экономика отошла на второй план, на первый план встала безопасность. Кроме того, у Ирана есть ультимативный вариант, он может перекрыть Персидский залив. И тогда плохо станет всем.
Трамп может решить вопрос Гренландии экономическим путем, купив ее. Для этого потребуется от 3 до 4 миллиардов. Но очевидно, что после Венесуэлы Трамп считает, что военным путем можно решать вопросы. Хотя последние действия показывают, что он начинает сдавать назад и правильно делает, потому что экономические и электоральные последствия у него могут быть намного серьезнее. Консервативное ядро, которое позволило Трампу прийти к власти, тяжело воспринимает всякие инвестиции на миллиарды в другие страны, типа Венесуэлы, а не в свою собственную.
В пользу этого говорит и то, что законопроект о запрете военных действий против Венесуэлы прошел в Сенат, где большинство у республиканцев, и скорее всего, пройдет и в нижнюю палату парламента. Так что Трамп начал сильно рисковать со своей венесуэльской авантюрой, когда перешел от концепции прекращения наркотрафика к концепции нефти. Его избиратель воспринимает это тяжело.
- Что все это значит для переговорного процесса на Украине?
- Если все будет реализовано правильно, то Россия выиграет от ситуации с Венесуэлой и Ираном. Потому что Венесуэла и Иран — это основные поставщики энергоносителей в Китай и главные конкуренты по дешевой нефти для РФ. Если нефть Венесуэлы отрезать от Китая (американцы будут гнать ее себе, а свою нефть экспортировать) и на фоне проблем в Иране (нефтяная забастовка 1978 года в Иране ослабила политическую систему шаха), то это приведет к резкому увеличению цен на энергоносители. Это уже начинает происходить.
Если Венесуэла и Иран отъедут со своей дешевой нефтью, то РФ, которая поставляет нефть не только по морю, но и по земле, только выиграет. Россия окажется в суперпозиции, потому что за нее будут бороться и американские коллеги как за последнюю точку энергоносителей для Китая, так и китайские коллеги, которым будет важно застолбить за собой последнего стратегического партнёра.
То есть если все пойдет по базовому сценарию, Россия сильно выиграет. Но все это сработает, если будет достигнуто соглашение и начнут сниматься санкции до середины 2026 года.
Это уникальная ситуация за последние 50 лет, когда на фоне противостояния двух основных игроков, можно занять суперпозицию, в которой можно торговаться с каждым из них. Но для этого надо правильно пройти переговорный процесс, и Москва понимает, что цена вопроса — это десятилетия. Противостояние США и Китая это ближайшие 20-30 лет. И это намного важнее, чем этот конфликт (на Украине).
Такое окно возможностей открывается крайне редко. Москва не хочет его упустить. И с этим связано отсутствие жестких заявлений. Можно было бы заявить о выходе из переговорного процесса. Но это никто не делает. Потому что задача заключается в том, чтобы за счет ситуации на земле усилить свою переговорную позицию.
Сейчас идет кульминация переговорного процесса. Самый темный час перед рассветом. Он кулуарный, его не делают публичным, поскольку в разных странах есть разные игроки. Да, в ходе переговоров возникают сложности. Но пока что базовый сценарий, который предполагает завершение конфликта в первом-втором квартале 2026 года, не меняется.
*включен в список террористов и экстремистов
Также на эту тему - Трамп создал прецедент. Майкл Бом о том, может ли Россия захватить Зеленского по примеру Мадуро
