Генсек НАТО Рютте нагрянул в Киев и призвал к "трудным решениям". Нет, он, конечно, много ещё чего понарассказывал и понаобещал, но, как по мне, именно это главная история.
А за сутки с небольшим до этого о том же самом говорила и Кая Каллас, тоже призывая верхушку киевского режима к тем самым "трудным решениям". Но обо всём по порядку. Для начала о переговорах, потому что я глубоко убеждён: все эти заявления напрямую с ними связаны.
Первый и главный факт перенос переговоров с 1–2 февраля на 4–5 февраля и изменение их формата. Если сразу после предыдущей встречи в Абу-Даби заявлялся двусторонний формат Украины и России, с присутствием Соединённых Штатов в лице министра армии США Дрисколла в статусе наблюдателя, то сейчас мы видим возвращение к полноценному трёхстороннему формату. И присутствовать будут Стив Уиткофф и Джаред Кушнер.
Почему это произошло? Всё совершенно очевидно. Как только Дональд Фредович на время переключил своё внимание на другие направления - Иран и Кубу, эти шаловливые человечки в украинской делегации и на Банковой тут же начали мухлевать, фальшивить и перекручивать предварительные договорённости.
А Зеленский и вовсе выступил в образе такого себе рок-н-ролльщика в стиле Вакарчука: "Я не сдамся без боя". Мол, не готовы отдавать Донбасс, не готовы расставаться с ЗАЭС. Хотя, напомню фраеру криворожскому, Запорожская атомная станция находится под контролем российской армии. Плюс к этому история с попыткой передать Донбасс не России, а "Совету мира" с подмандатным управлением, какими-то контингентами под эгидой Трампа. Вся эта конструкция - попытка уйти от достигнутых договорённостей. В результате Штатам, в рамках обязательств перед Москвой и договорённостей, достигнутых в духе Анкориджа, пришлось срочно отправлять Уиткоффа и Кушнера, чтобы они, по сути, стояли над этими махинаторами и мошенниками с палкой и принуждали их к конструктиву.
И именно об этом говорил Песков, когда упоминал необходимость корректировки графиков. Кстати, сам Зеленский, впервые упоминая перенос встречи, сослался на иранский вопрос. Вероятно, Уиткофф в этот момент действительно был занят иранским направлением и должен был завершить ранее намеченные мероприятия. Поэтому встречу и сдвинули на 4–5 февраля.
И вот в этой образовавшейся паузе мы и увидели заявления Каллас и визит Рютте в Киев с выступлением в Верховной Раде. По большому счёту, это чистая информационная спецоперация. Её задача сгладить впечатление от будущих итогов переговоров и частично разделить ответственность с верхушкой киевского режима и лично с Зеленским. Подсластить всё это байками про "выдающиеся гарантии безопасности". Вот эти все рассказы: через 24 часа — дипломатическая нота, через 48 — консультации, через 72 — якобы подключение коалиции желающих, а потом, возможно, и США. Всё это ерунда. Никакой аналогии пятой статьи НАТО, разумеется, не будет. Но то, как они сейчас это преподносят, это уже пролог к большому информационному прикрытию будущих решений в Абу-Даби.
Параллельно идут вбросы в глобалистских западных медиа. Та же New York Times раскручивала историю про "24–48–72 часа". Рютте рассказывал красивую сказку о поддержке Украины на море, в воздухе, на земле. На самом деле речь идёт прежде всего о мониторинге. О беспилотных возможностях, спутниковых средствах НАТО для наблюдения за линией разграничения и, вероятно, за демилитаризованной зоной. И ключевая фраза Рютте "мы рядом, если что, мы придём на помощь" очень показательна. Потому что она подтверждает то, о чём я говорил уже много раз: никаких натовских контингентов на территории Украины после прекращения огня не будет. Их там не появится. Штаты на это согласия не дают. Без Штатов европейцы не сунутся. А Штаты не дают согласия, потому что не хотят прямого конфликта с Россией. Вот и замкнулся круг.
И в этом контексте все эти декларации, подписанные в Париже, Лондоне и Киеве, не стоят ни бумаги, ни чернил, которыми они написаны. Всё это, по большому счёту, была буфонада и информационный шум. Когда Рютте говорит "мы рядом", это означает одно рядом за пределами Украины, на территории НАТО. Не внутри, не в зоне конфликта, а где-то по ту сторону границы. Ну и бог бы с ними, что называется.
Куда важнее другое. Встреча 4–5 февраля в Абу-Даби, на мой взгляд, будет действительно ключевой. И, вполне вероятно, именно на ней будут зафиксированы те самые "трудные решения", о которых говорили и Каллас, и Рютте. Другое дело, что у меня остаётся серьёзный скепсис по поводу того, как Киев всё это будет исполнять. Я далёк от прямых аналогий с событиями 2021 года и парижскими договорённостями, где была прописана чёткая дорожная карта, которую Киев тут же начал нарушать. Но определённая схожесть, определённые параллели, конечно, напрашиваются. Не факт, кстати, что по итогам Абу-Даби мы увидим развёрнутые, подробные заявления. Скорее всего, всё будет максимально скупо. Но у меня ощущение, что эти переговоры будут судьбоносными. И форсмажорное появление Уиткоффа с Кушнером там совершенно не случайно.
Состав российской делегации не меняется, состав украинской тоже. И вот здесь появляется любопытный, симптоматичный вброс в евроатлантических медиа: после того как из переговоров выпал Ермак, а ключевыми фигурами стали Арахамия и Буданов, характер диалога заметно изменился. Западные медиа не говорят, стало ли лучше или хуже, но подчёркивают стало глубже, детальнее, более предметно и конструктивно. По всей видимости, Ермак работал в формате "Баба-Яга против", против всего и всех. Какая именно Баба-Яга — мы, кстати, недавно увидели. Про всю эту оккультную, мутную, серую душонку Ермака.
Соответственно, я продолжаю оставаться осторожным оптимистом по поводу переговорного трека и одновременно скептиком по поводу реализации возможных договорённостей. Февраль начался. Февраль идёт. И именно в феврале станет понятно, готова ли Украина заходить в избирательный процесс ради появления легитимных подписантов. Если в феврале мы не увидим реальной, не имитационной подготовки к выборам, значит, ситуация будет сдвигаться дальше. А у американцев, между прочим, жёсткий цейтнот. У них на носу выборы в Конгресс, юбилей 250-летия государственности, чемпионат мира по футболу как суперсобытие. Плюс обязательства, данные Путину в Анкоридже. У них просто нет времени рассусоливать. Соответственно, загонять Украину в выборы нужно уже в марте–апреле. А чтобы это стало возможным, в феврале должна начаться реальная подготовка. Вот и посмотрим.
Я не жду громких заявлений по итогам Абу-Даби. Не жду красивых пресс-релизов. Но жду серьёзных подвижек. Жду шагов в сторону согласования итоговой дорожной карты того самого документа, который будет фиксировать параметры будущего урегулирования.
При этом я почти уверен: эта карта не будет сразу реализована. Киев будет тянуть, юлить, саботировать. Но, если всё затянется, итоговые пункты в ней будут уже гораздо жёстче, чем изначально. И в конечном итоге Киев всё равно будет вынужден по ней идти. Если не сейчас, то позже, в 2026 году, он всё равно вернётся к переговорам. Поэтому я остаюсь осторожным оптимистом. Надеюсь, что если здравый смысл и не восторжествует окончательно, то хотя бы будет витать в воздухе под жёстким давлением Соединённых Штатов.
Но времени, на самом деле, остаётся всё меньше. И появление Рютте и Каллас более чем симптоматично. Это сигнал. Это маркер того, что идёт формирование итогового представления о будущих документах, о будущей архитектуре мира, о той самой дорожной карте, которая должна привести к устойчивой фиксации итогов войны на международном уровне. Войны, которая идёт с 2022, а, по хорошему, с 2014 года.
О других особенностях момента - в статье ЕС ищет эскалации конфликта с Россией, НАТО обещает разорённой Украине помощь. Итоги 3 февраля
