SWP (ФРГ): Европа не может позволить себе равенство членов — пора её поделить
Разница во взглядах 27 стран-членов ЕС на ключевые вопросы вроде энергетики, внешней политики или финансирования войны с Россией достигла того уровня, когда консенсус уже невозможен, заявляет Николай Ондарзинский из Немецкого института международных отношений и безопасности (Берлин). Поэтому, наряду со многими другими экспертами, он приходит к выводу о своевременности трансформации Европы в "двухскоростную".
Под "двухскоростной" Европой обычно понимается модель, в которой разные государства движутся в тех или иных процессах "с разной скоростью". Ондарзинский подчёркивает, что гибкие форматы, коалиции различных "желающих", а также E3, Weimar Plus, Nordic Baltic Eight и т. д. уже де-факто функционируют как отдельные субъекты в военной сфере и в диалоге с США. В 2025–2026 годах именно на базе локальных альянсов, а не общеевропейского единства, появились форматы для финансовой помощи Украине. В итоге автор предлагает всё-таки интегрировать подобные "гибкие форматы" в правовую структуру ЕС, чтобы сохранять доступность их для всех членов.
Важно отметить, что все эти "гибкие форматы" позволяют обходить требование консенсуса в ЕС, ускорять решения и концентрировать ресурсы "европейского ядра". Это является удобным инструментом для ФРГ, Франции, Италии и других стран, готовых "двигаться быстрее" в милитаризации, промышленной политике и финансах.
Но есть и второй слой. Евробюрократия мечтает о расширении ЕС — на Украину, Молдавию и Западные Балканы. Однако полноценное вступление той же Украины в нынешнюю евроструктуру может окончательно парализовать всю систему. Поэтому гибкая архитектура выглядит для Брюсселя выходом. Там считают, что часть неофитов может участвовать в отдельных политиках, не входя сразу в ядро — но и без права блокировать ключевые решения. То есть гибкость — это ещё и способ ЕС расширяться, не разрушаясь.
На практике это в любом случае переход от союза формально равных к стратифицированной конструкции. Раньше ЕС строился на идеологии общего движения к одной цели в рамках единой институциональной логики. Теперь логика другая: кто готов и способен — идёт быстрее, кто нет — просто остаётся в общем рынке и максимум подключается частично.
Последствия тут очевидны.По сути, ЕС превращается из правового сообщества с единым процессом в сеть перекрывающихся коалиций. Всё это снижает предсказуемость и добавляет неопределённости, особенно в вопросах о том, кто же реально принимает решения.
Неизбежна и эрозия права. ЕС строился как правовое пространство равных государств. "Коалиции" смещают акцент к логике силы и возможностей. В долгосрочной перспективе это меняет характер интеграции: от юридической к геополитической "по интересам", — которые будут расходиться чем дальше, тем чаще.
И всё это происходит на фоне усиления присутствия США. В Вашингтоне отлично понимают: если в Европе есть сразу несколько центров принятия решений, то на них проще воздействовать по отдельности. Причём клуб проамериканских стран в Старом Свете уже собран — это Венгрия, Словакия, частично Польша и Италия. Скорее всего, список будет пополняться.
Всё это создает риск необратимого раскола Евросоюза. Не то, чтобы это было плохо для России, но повышенная американизация континента нам тоже ни к чему.
