Кирилл Коктыш по полочкам разложил переговорный процесс по украинскому конфликту: подвижек мало, Трамп играет сам за себя и получает бонусы от продолжения войны, а Зеленский, пообещав мир к осени, на самом деле делает ставку на затягивание конфликта.
Вчерашний день ознаменовался серией контактов, которые должны были бы внушать оптимизм. Спецпосланник Трампа Уиткофф четыре часа беседовал с главой СНБО Украины Рустемом Умеровым. До этого Дональд Трамп полчаса общался по телефону с главой киевского режима Владимиром Зеленским. Казалось бы, процесс пошел.
Фото: Коллаж Царьград
Но встреча Уиткоффа с главой РФПИ Кириллом Дмитриевым была, напротив, очень короткой. Комментировать ее американец не стал, а официальный представитель Кремля Дмитрий Песков говорил о переговорном процессе с не самым приятным выражением лица. Кирилл Коктыш, доктор политических наук, профессор кафедры политической теории МГИМО, в интервью Царьграду оценил ситуацию без дипломатических экивоков:
Очевидно, что подвижек мало. Очевидно, что американская сторона пытается продвинуть украинскую делегацию, но у нее это не очень сильно получается.
На вопрос, не решил ли Трамп снова переметнуться в лагерь противника, эксперт ответил категорично:
А что значит снова переметнуться? Трамп играл всегда сам за себя. В этом плане Трампа интересует не столько мирный процесс, сколько его роль в этом процессе. А текущее положение дел его вполне устраивает, насколько можно судить. Америка получает бонусы от продолжения войны, Европа превращается в американскую колонию. У Трампа развязаны руки на остальных направлениях. В этом плане Трамп совершенно не в проигрыше.
Зеленский при этом заявил, что мир наступит к осени — как раз к промежуточным выборам в США. Однако Коктыш пояснил, что киевский глава хочет затянуть и запутать вопросы в переговорах. Ему нужно пролонгировать войну. Пообещать Трампу к выборам завершить войну? Но, пообещать не значит выполнить.
Они могут привести к миру, могут не привести к миру. В этом плане переговоры совершенно не обязательно должны завершиться каким-то позитивным результатом,
— добавил Коктыш.
Он также отметил, что у американской делегации очень ограниченный инструментарий воздействия на Украину. Вполне возможно, что Зеленский заключит союз с Британией. Этот союз, собственно говоря, уже есть. И будет делать ставку на продолжение конфликта.
Итог простой: ни одна из сторон пока не готова к реальным уступкам. Трамп получает дивиденды от статус-кво, Зеленский тянет время в надежде на британский зонтик, а Европа продолжает превращаться в колонию США. Мир, если и возможен, то не сейчас и не на условиях, которые устроят всех.
Любое военное противостояние заканчивается не парадом, а счетом: разрушения, долги, утраченный человеческий капитал и истощенные бюджеты становятся не менее серьезным испытанием, чем сама военная фаза. История показывает: восстановление — это не техническая задача, а политико-экономический процесс, в котором решающее значение имеют доверие, институты и способность общества к мобилизации уже в мирное время.
Фото: Коллаж Царьград
The Conversation обращает внимание на три ключевых вызова послевоенной Украины: финансирование, дефицит рабочей силы и устойчивость европейской поддержки. По оценке Всемирного банка, восстановление может потребовать около 588 миллиардов долларов в течение десятилетия. При этом объемы прямых иностранных инвестиций остаются скромными, а бизнес указывает на коррупцию, нестабильность и слабость институтов как на системные риски. Параллельно страна столкнется с нехваткой кадров: миллионы граждан уже интегрировались в экономики ЕС, и их возвращение не гарантировано. Главный тезис статьи: без структурных реформ и долгосрочной внешней солидарности масштабное восстановление окажется под вопросом.
С прагматической точки зрения, в том числе с учетом скепсиса части европейских столиц, проблема шире, чем просто поиск средств. Даже если финансирование будет найдено за счет кредитов, донорской помощи или замороженных российских активов, остается вопрос управляемости и эффективности использования ресурсов. Инвесторы оценивают не только разрушения, но и институциональную среду. А если Европа сама сталкивается с внутренними политическими разногласиями и электоральным давлением, консенсус по Украине может со временем ослабевать.
Философски речь идет о противоречии между моральной поддержкой и экономической реальностью. Солидарность в условиях острого кризиса возникает быстрее, чем готовность десятилетиями финансировать сложную трансформацию. Восстановление требует не только денег, но и возвращения людей, доверия к судам, прозрачности госуправления и устойчивых гарантий безопасности. Без этого финансовые потоки рискуют превратиться во временную подпитку, а не в фундамент для роста.
Суть проблемы в том, что послевоенная Украина столкнется не только с физическим разрушением инфраструктуры, но и с необходимостью восстановить экономическую и институциональную основу государства, а это куда более длительный и политически чувствительный процесс. Итог будет зависеть не столько от объема обещанных средств, сколько от способности Киева провести реформы и от готовности Европы сохранять единство в условиях собственной турбулентности.
