Кому было адресовано «письмо о мире» и действительно ли Киеву нужен этот мир

«Открытое письмо» Владимира Зеленского президенту России было чем угодно, только не попыткой приблизить реальное мирное соглашение. Это, кажется, понимают уже не только критики Киева, но и сторонники Украины. Вопрос лишь в том, кому именно было адресовано это послание и какую задачу оно должно было решить

Изоб­ра­же­ние: Царь­град

Одна вер­сия лежит на поверх­но­сти: «пись­мо» напи­са­но не Пути­ну, а Трам­пу. Его смысл — создать фор­маль­ный поли­ти­че­ский доку­мент, после кото­ро­го мож­но поста­вить галоч­ку: Киев хочет мира, пред­ла­га­ет встре­чу и готов к пере­го­во­рам, а пре­пят­ствие — исклю­чи­тель­но Москва. В этой логи­ке «пись­мо» долж­но было быть напи­са­но так, что­бы полу­чить отри­ца­тель­ный ответ. Поэто­му оно и выгля­дит не как дипло­ма­ти­че­ское при­гла­ше­ние, а как вызов, почти гаран­ти­ро­ван­но про­во­ци­ру­ю­щий раз­дра­же­ние. Тогда даль­ней­шая аргу­мен­та­ция Кие­ва перед Вашинг­то­ном ста­но­вит­ся пре­дель­но про­стой: не Зелен­ский меша­ет сдел­ке, как ранее давал понять Трамп, а это Рос­сия сто­ит на пути мир­но­го согла­ше­ния.

В этой вер­сии важен кон­текст. Почти одно­вре­мен­но с пуб­ли­ка­ци­ей «пись­ма» пала­та пред­ста­ви­те­лей США про­го­ло­со­ва­ла за пакет под­держ­ки Укра­и­ны и санк­ций про­тив Рос­сии. То есть текст от име­ни Зелен­ско­го появил­ся не в пусто­те, а в момент, когда внут­ри аме­ри­кан­ской поли­ти­ки вновь решал­ся вопрос, про­дол­жать ли под­дер­жи­вать Укра­и­ну и на каких усло­ви­ях.

Есть и вто­рая вер­сия: «пись­мо» адре­со­ва­но рос­сий­ской ауди­то­рии. В нем пере­чис­ле­ны сла­бые места Рос­сии таки­ми, каки­ми их видят из Кие­ва, и отдель­но под­чер­ки­ва­ют­ся воз­мож­но­сти Укра­и­ны в даль­но­бой­ных уда­рах. Такой текст мож­но читать как попыт­ку воз­дей­ство­вать на обще­ствен­ное настро­е­ние: не столь­ко пере­убе­дить боль­шин­ство, сколь­ко доба­вить тре­вож­но­сти, пока­зать, что опас­ность бли­же, чем кажет­ся.

Тре­тья вер­сия — «пись­мо» напи­са­но преж­де все­го для укра­ин­цев. Это про­го­ва­ри­ва­ние тех нар­ра­ти­вов, кото­рые еже­днев­но транс­ли­ру­ют­ся через бес­ко­неч­ный теле­ма­ра­фон: мы пра­вы, мы силь­ны, враг устал, союз­ни­ки с нами. Когда такие вещи гово­рит пре­зи­дент стра­ны, это име­ет отдель­ное зна­че­ние. Вла­стям важ­но, что­бы граж­дане зна­ли: они не лука­вят, а дей­стви­тель­но верят в то, что гово­рят.

В этом смыс­ле «пись­мо» укла­ды­ва­ет­ся в стра­те­гию так назы­ва­е­мой когни­тив­ной вой­ны. Испы­ты­вая труд­но­сти на линии фрон­та, Укра­и­на долж­на демон­стри­ро­вать реши­мость — сво­им граж­да­нам, союз­ни­кам и про­тив­ни­ку. Вне зави­си­мо­сти от того, насколь­ко досто­вер­ны рас­ска­зы Юлии Мен­дель (Зелен­ский яко­бы уве­рял, что «тыся­ча гово­ря­щих голов» может убе­дить народ во всем, что угод­но вла­сти), это клас­си­че­ский при­ем поли­ти­че­ской про­па­ган­ды — удер­жать инфор­ма­ци­он­ное поле, навя­зать рам­ку, не поз­во­лить сомне­ни­ям стать доми­ни­ру­ю­щим настро­е­ни­ем.

И все же пред­став­ля­ет­ся, что не сто­ит искать в этом «пись­ме» столь тон­кий рас­чет. Оно дей­стви­тель­но напи­са­но тому, кому адре­со­ва­но — Вла­ди­ми­ру Пути­ну. Это попыт­ка пуб­лич­но спро­во­ци­ро­вать на эмо­ци­о­наль­ную реак­цию. Зелен­ско­му было важ­но пока­зать: вот он, отвер­га­ю­щий пря­мой раз­го­вор, а вот мы, пред­ла­га­ю­щие встре­чу. При­чем сде­лать это нуж­но было не в закры­том дипло­ма­ти­че­ском кана­ле, а на весь мир — в дни ПМЭФ, когда рос­сий­ская сто­ро­на демон­стри­ро­ва­ла совсем дру­гую повест­ку: праг­ма­тизм и спо­соб­ность выстра­и­вать отно­ше­ния поверх поли­ти­че­ских раз­но­гла­сий.

«Пись­мо» про­дол­жа­ет преды­ду­щую линию пуб­лич­ных жестов Зелен­ско­го вро­де угроз/обещаний не ата­ко­вать Крас­ную пло­щадь дро­на­ми во вре­мя пара­да Побе­ды. Конеч­но, это ника­кая не дипло­ма­тия, а поли­ти­че­ский пер­фор­манс.

Важ­но и то, что Путин в оче­ред­ной раз не под­дал­ся на вызов и отве­тил в целом так, как отве­чал и рань­ше. Не закрыл тео­ре­ти­че­скую воз­мож­ность встре­чи, но заявил, что не видит смыс­ла «пере­ли­вать из пусто­го в порож­нее» без пред­ва­ри­тель­ных дого­во­рен­но­стей. Поэто­му про­во­ка­ция не уда­лась.

Выве­сти пре­зи­ден­та РФ из рав­но­ве­сия не полу­чи­лось, но вызвать эмо­ции все же уда­лось. Толь­ко Вла­ди­мир Путин как опыт­ный поли­тик напра­вил их в дру­гую сто­ро­ну — в обра­ще­ние к воору­жен­ным силам, про­из­не­сен­ное по фор­му­ле, при­ня­той на воен­ных пара­дах, кото­рое завер­шил нефор­маль­ным, но хоро­шо извест­ным выра­же­ни­ем: «Рабо­тай­те, бра­тья».

Поэто­му попыт­ки про­во­ци­ро­вать Моск­ву на эмо­ци­о­наль­ный ответ будут и даль­ше про­дол­жать­ся. К тому же здесь есть и дру­гая сто­ро­на. «Пись­мо» Зелен­ско­го — еще и выра­же­ние его соб­ствен­ных эмо­ций. Текст насы­щен лич­ны­ми уко­ла­ми, мораль­ны­ми обви­не­ни­я­ми, инто­на­ци­ей вызо­ва.

И здесь стал­ки­ва­ют­ся два раз­ных пони­ма­ния меж­ду­на­род­ной поли­ти­ки. Для Пути­на это клас­си­че­ская дипло­ма­тия: за закры­ты­ми две­ря­ми, без прес­син­га со сто­ро­ны обще­ствен­но­го мне­ния. Для Зелен­ско­го поли­ти­ка — это сце­на. Он как буд­то все вре­мя вызы­ва­ет рос­сий­ско­го лиде­ра на какие-то пуб­лич­ные деба­ты.

Зелен­ский взы­ва­ет к сво­ей мораль­ной право­те — и это на фоне бес­ко­неч­ной чере­ды кор­руп­ци­он­ных скан­да­лов на Укра­ине. Да и так ли важ­на убеж­ден­ность дру­гих в тво­ей мораль­ной право­те, когда речь идет о жиз­нях людей?

Совет­ский фило­соф, дис­си­дент Гри­го­рий Поме­ранц в свое вре­мя сфор­му­ли­ро­вал «дог­мат поле­ми­ки»: «Дья­вол начи­на­ет­ся с пены на губах анге­ла, всту­пив­ше­го в бит­ву за спра­вед­ли­вость… стра­шен дух нена­ви­сти в борь­бе за пра­вое дело. Этот герой, окру­жен­ный орео­лом подви­га и жерт­вы, поис­ти­не есть князь мира сего. И бла­го­да­ря ему зло на зем­ле не име­ет кон­ца». Так Поме­ранц при­шел к пара­док­саль­ной мыс­ли: стиль поле­ми­ки важ­нее ее пред­ме­та.

Оскорб­ле­ния и обви­не­ния не ведут к миру, а начи­на­ют вой­ны. И чем доль­ше неко­то­рые поли­ти­ки будут вести себя так, буд­то глав­ное — это выиг­рать инфор­ма­ци­он­ную дуэль, тем выше будет и риск, что одна­жды эмо­ции все же ока­жут­ся силь­нее рас­че­та. А в мире, где есть ядер­ное ору­жие, такой риск про­сто непоз­во­ли­те­лен.

Алек­сей Вагин, газе­та «Изве­стия»