России целесообразно принять собственную формулу «деанкориджизации»

Визит Владимира Зеленского в США на похороны сенатора Линдси Грэма* (признан экстремистом и террористом в РФ), казалось, должен был логично завершить наметившийся разворот в подходе Вашингтона к украинскому кризису и отношениям с Россией. Однако содержательная пустота американо-украинской встречи в верхах как нельзя лучше подчеркивает – развеивая «дух Анкориджа», действующая администрация не собирается изменять политике дистанцирования от конфликта

Источ­ник фото: www.tatar-inform.ru

Хотя медо­вый месяц рос­сий­ско-аме­ри­кан­ских отно­ше­ний пер­во­го года вто­ро­го сро­ка Трам­па про­шел, их даль­ней­шее раз­ви­тие сохра­ня­ет вари­а­тив­ность.

Чудеса на виражах

Состо­яв­ший­ся 28 июля визит укра­ин­ско­го лиде­ра в Вашинг­тон рас­смат­ри­вал­ся мно­ги­ми внут­рен­ни­ми и внеш­ни­ми наблю­да­те­ля­ми как попыт­ка закреп­ле­ния наме­тив­ше­го­ся раз­во­ро­та адми­ни­стра­ции Трам­па в отно­ше­нии Евро­пы и Рос­сии. Его нача­ло мож­но отне­сти к сам­ми­ту Груп­пы семи в Эви­ан-ле-Бене в сере­дине июня – по ито­гам меро­при­я­тия аме­ри­кан­ский пре­зи­дент под­пи­сал-таки ито­го­вое ком­мю­ни­ке в под­держ­ку Укра­и­ны и с осуж­де­ни­ем рос­сий­ской поли­ти­ки (в про­шлом году он от под­пи­са­ния тако­го доку­мен­та отка­зал­ся). Далее после­до­вал ряд заяв­ле­ний аме­ри­кан­ских офи­ци­аль­ных лиц, самым гром­ким из кото­рых ста­ло дез­аву­и­ро­ва­ние гос­сек­ре­та­рем Рубио резуль­та­тов Анкори­джа: дескать, там шли толь­ко обсуж­де­ния, ни о каких согла­ше­ни­ях, даже джентль­мен­ских, речи не шло.

На сам­ми­те НАТО в Анка­ре аме­ри­кан­ский пре­зи­дент под­пи­сал ито­го­вое ком­мю­ни­ке, содер­жа­щее тези­сы в под­держ­ку Кие­ва, а в ходе встре­чи с Вла­ди­ми­ром Зелен­ским пообе­щал раз­ре­шить Укра­ине раз­вер­нуть про­из­вод­ство про­ти­во­ра­кет­ных систем «Пэтри­от». Нако­нец, адми­ни­стра­ция Трам­па дея­тель­но под­дер­жа­ла так назы­ва­е­мый «закон Грэ­ма», под­ра­зу­ме­ва­ю­щий уже­сто­че­ние санк­ций в отно­ше­нии Рос­сии – от послед­не­го с осе­ни про­шло­го года Вашинг­тон так­же воз­дер­жи­вал­ся.

Изме­ни­лась и рито­ри­ка само­го Трам­па, кото­рый выска­зы­ва­ет­ся все более «про­укра­ин­ски».

Наи­боль­ший резо­нанс вызва­ло выска­зы­ва­ние Трам­па, что уда­ры по рос­сий­ской инфра­струк­ту­ре при­бли­жа­ют завер­ше­ние кон­флик­та. Это мож­но счи­тать серьез­ным пово­рот­ным пунк­том – преж­де в адми­ни­стра­ции, судя по все­му, были уве­ре­ны, что дав­ле­ние на Рос­сию в прин­ци­пе мало­про­дук­тив­но и от эска­ла­ци­он­ных шагов и выска­зы­ва­ний воз­дер­жи­ва­лись.

Изме­не­ние рито­ри­ки сопро­вож­да­лось види­мой стаг­на­ци­ей пере­го­вор­но­го про­цес­са. Послед­ний было полу­чил новый импульс – боль­шой юби­лей аме­ри­кан­ской госу­дар­ствен­но­сти 4 июля сопро­вож­дал­ся теле­фон­ным раз­го­во­ром на выс­шем уровне меж­ду лиде­ра­ми США и Рос­сии. Аме­ри­кан­ский пре­зи­дент пуб­лич­но заявил о наме­ре­нии воз­об­но­вить кон­так­ты с Моск­вой после встре­чи с союз­ни­ка­ми и укра­ин­ским руко­вод­ством на пло­щад­ке сам­ми­та НАТО. Одна­ко без­ре­зуль­тат­ная встре­ча глав внеш­не­по­ли­ти­че­ских ведомств Рос­сии и Соеди­нен­ных Шта­тов в Мани­ле про­де­мон­стри­ро­ва­ла отсут­ствие пере­го­вор­ных пер­спек­тив, во вся­ком слу­чае сей­час. Сто­ро­ны зафик­си­ро­ва­ли про­ти­во­ре­чия, а гос­сек­ре­тарь Рубио кон­ста­ти­ро­вал про­вал сам­ми­та в Анкори­дже – дан­ная стра­ни­ца отно­ше­ний может быть теперь сме­ло пере­вер­ну­та.

Все это вызва­ло разо­ча­ро­ва­ние в рос­сий­ском инфор­ма­ци­он­ном и экс­перт­ном про­стран­стве. В пуб­лич­ной дис­кус­сии по вопро­су о поли­ти­ке и роли США в укра­ин­ском кон­флик­те сфор­ми­ро­ва­лось, по сути, две точ­ки зре­ния. Пер­вая заклю­ча­ет­ся в при­зна­нии окон­ча­ния «духа Анкори­джа» и исчер­па­нии сколь-либо пози­тив­ной роли адми­ни­стра­ции Трам­па как в пере­го­вор­ном про­цес­се, так и в более широ­ком кон­ту­ре рос­сий­ско-запад­ных отно­ше­ний. Вто­рая – ради­каль­ная кон­ста­та­ция того, что сам­мит в Анкори­дже и весь сопро­вож­дав­ший его пере­го­вор­ный про­цесс и вовсе с само­го нача­ла был улов­кой Вашинг­то­на, что­бы отва­дить Моск­ву от каких-либо боль­ших эска­ла­ци­он­ных шагов. Теперь же Вашинг­тон демон­стри­ру­ет истин­ные наме­ре­ния, кото­рые неиз­мен­ны: нане­се­ние Рос­сии стра­те­ги­че­ско­го пора­же­ния. Фак­ти­че­ски послед­ним пуб­лич­ным адво­ка­том сохра­не­ния став­ки на диа­лог с Белым домом оста­ет­ся рос­сий­ский пре­зи­дент. И для такой пози­ции есть вес­кие осно­ва­ния.

Важ­ным аспек­том явля­ет­ся то, что, меняя оформ­ле­ние сво­е­го под­хо­да, Соеди­нен­ные Шта­ты по-преж­не­му воз­дер­жи­ва­ют­ся от кон­крет­ных эска­ла­ци­он­ных шагов, кото­рые мож­но было бы трак­то­вать как пусть и усе­чен­ный, но воз­врат к поли­ти­ке адми­ни­стра­ции Бай­де­на. Пре­сло­ву­тый «закон Грэ­ма» хоть и явля­ет­ся серьез­ным анти­рос­сий­ским шагом, рас­смат­ри­ва­ет­ся дей­ству­ю­щей адми­ни­стра­ци­ей ско­рее как сиг­нал и некий «Дамо­клов меч», оче­ред­ная «боль­шая дубин­ка», кото­рой мож­но раз­ма­хи­вать или дер­жать за спи­ной.

Реаль­ное исполь­зо­ва­ние наи­бо­лее чув­стви­тель­ных эле­мен­тов это­го зако­на – эко­но­ми­че­ское дав­ле­ние на потре­би­те­лей рос­сий­ских энер­го­ре­сур­сов – пока огра­ни­че­но из-за сохра­ня­ю­щей­ся напря­жен­но­сти на Ближ­нем Восто­ке, и без того завы­ша­ю­щей цены на нефть. Пол­но­вес­ное вклю­че­ние допол­ни­тель­ных санк­ци­он­ных мер по «зако­ну Грэ­ма» в свя­зи с этим фак­ти­че­ски будет, веро­ят­нее все­го, отло­же­но до кон­ца это­го – нача­ла сле­ду­ю­ще­го года. А там, может, и не пона­до­бит­ся – вряд ли у адми­ни­стра­ции Трам­па тут есть чет­кий и опре­де­лен­ный дол­го­сроч­ный план. Впро­чем, сбра­сы­вать со сче­тов «закон Грэ­ма» так­же нель­зя. Это оче­ред­ной источ­ник дол­го­сроч­ных санк­ци­он­ных рис­ков и шаг в сто­ро­ну инсти­ту­ци­о­на­ли­за­ции рос­сий­ско-аме­ри­кан­ской кон­фрон­та­ции.

В более чув­стви­тель­ных для Моск­вы обла­стях Трамп оста­ет­ся акку­рат­ным. Ини­ци­а­ти­ва о раз­вер­ты­ва­нии про­из­вод­ства систем «Пэтри­от» выгля­дит ско­рее как мяг­кое дез­аву­а­и­ро­ва­ние обе­ща­ний уси­лить укра­ин­скую про­ти­во­ра­кет­ную обо­ро­ну уже к 2027 году. Раз­вер­ты­ва­ние про­из­вод­ствен­ных мощ­но­стей зай­мет годы, а «рас­ход­ни­ков» даже для систем, име­ю­щих­ся в рас­по­ря­же­нии ВСУ, не хва­та­ет уже сей­час. В этом смыс­ле дан­ная ини­ци­а­ти­ва – так­же шаг в сто­ро­ну дол­го­сроч­но­го закреп­ле­ния воен­но-поли­ти­че­ско­го про­ти­во­сто­я­ния, но вряд ли что-то, что может все­рьез повли­ять на кон­фликт и пере­го­вор­ный про­цесс. Еще более харак­тер­но упор­ное отри­ца­ние Трам­пом помо­щи Ира­ну со сто­ро­ны Рос­сии и КНР. В иных обсто­я­тель­ствах уста­нов­ле­ние фак­та (для это­го в нынеш­них усло­ви­ях уже не нуж­но ника­ких дока­за­тельств) предо­став­ле­ния воен­ной под­держ­ки Теге­ра­ну со сто­ро­ны Моск­вы мог­ло бы стать отправ­ной точ­кой для серьез­но­го уже­сто­че­ния кур­са во всех сфе­рах. Трамп, одна­ко, пока­зы­ва­ет, что не жела­ет серьез­ной эска­ла­ции ни с Рос­си­ей, ни с Кита­ем. В том чис­ле, види­мо, исхо­дя из сооб­ра­же­ний, что, если такая эска­ла­ция про­изой­дет, при­зрач­ная помощь Ира­ну может ока­зать­ся весо­мой.

Реин­те­гри­ру­ясь в обще­за­пад­ный анти­рос­сий­ский курс, адми­ни­стра­ция Трам­па про­во­дит гра­ни­цы сво­е­го уча­стия в этом про­цес­се. Они могут дви­гать­ся в сто­ро­ну повы­ше­ния гра­ду­са кон­фрон­та­ции с Моск­вой и обрат­но. Но они есть и пока не поз­во­ля­ют гово­рить о содер­жа­тель­ном изме­не­нии под­хо­да Вашинг­то­на к укра­ин­ско­му кон­флик­ту. Ско­рее речь о кор­рек­ции кур­са.

Визит Зелен­ско­го, при­уро­чен­ный к похо­ро­нам, как нель­зя луч­ше это под­чер­ки­ва­ет. Сим­во­ли­че­ски очень бла­го­же­ла­тель­но: укра­ин­ский лидер являл­ся одним из почет­ных гостей, при­сут­ство­вал в Сена­те во вре­мя при­ня­тия «зако­на Грэ­ма», и был удо­сто­ен несколь­ких теп­лых слов со сто­ро­ны Трам­па во вре­мя рабо­чей встре­чи. Но Киев не полу­чил от визи­та почти ниче­го. Во вся­ком слу­чае – ниче­го мате­ри­аль­но­го, и почти ниче­го – поли­ти­че­ско­го. По-види­мо­му, сам визит и закры­тая встре­ча с Трам­пом слу­жи­ли глав­ным обра­зом дове­де­нию до укра­ин­ско­го руко­вод­ства теку­щих пре­де­лов аме­ри­кан­ской вовле­чен­но­сти.

В каком-то смыс­ле Зелен­ский полу­чил свой Анкоридж – его запрос­ную пози­цию одоб­ри­ли, но ее дости­же­ние воз­ло­же­но на саму Укра­и­ну и ее непо­сред­ствен­ных союз­ни­ков. «Верим, что спра­ви­тесь – давай­те и даль­ше сами. Мы будем гото­вы акцеп­то­вать резуль­тат» – вот корот­кое резю­ме под­хо­да Вашинг­то­на в насто­я­щий момент.

То есть укра­ин­скую фор­му­лу уре­гу­ли­ро­ва­ния там, вполне воз­мож­но, мог­ли и при­нять – пока за закры­ты­ми дверь­ми, но бре­мя реа­ли­за­ции США деле­ги­ру­ют вою­ю­щим сто­ро­нам, пред­ла­гая лишь услу­ги по фик­са­ции конеч­но­го резуль­та­та.

Таким обра­зом, теку­щую поли­ти­ку в отно­ше­нии Рос­сии и укра­ин­ско­го кон­флик­та мож­но назвать «управ­ля­е­мой деан­кори­джи­за­ци­ей». С одной сто­ро­ны, адми­ни­стра­ция осво­бож­да­ет себя от каких-либо обя­за­тельств – реаль­ных или умо­зри­тель­ных, фор­маль­ных или джентль­мен­ских – перед Моск­вой, кон­ста­ти­руя, что усло­вия уре­гу­ли­ро­ва­ния, по-види­мо­му, будут дале­ки от обсуж­да­е­мых в Анкори­дже фор­мул и не в рос­сий­скую поль­зу. Это, без­услов­но, нега­тив­ный тренд, чре­ва­тый дол­го­сроч­ны­ми послед­стви­я­ми. Пре­вра­ща­ясь из «чест­но­го бро­ке­ра» во вполне «нечест­но­го», пусть и вяло, но подыг­ры­ва­ю­ще­го про­тив­ной сто­роне, Трамп закры­ва­ет окно воз­мож­но­стей для выво­да рос­сий­ско-аме­ри­кан­ских отно­ше­ний из кон­фрон­та­ци­он­ной стой­ки.

С дру­гой, Вашинг­тон по-преж­не­му сохра­ня­ет авто­но­мию и даже неко­то­рую отчуж­ден­ность на фоне соли­дар­но­сти осталь­но­го Запа­да в части про­ти­во­сто­я­ния Рос­сии. Такая поли­ти­ка «отчуж­ден­ной кон­фрон­та­ции», по-види­мо­му, явля­ет­ся мак­си­му­мом, на кото­рый мож­но рас­счи­ты­вать в отно­ше­ни­ях с США.

В какой мере такая поли­ти­ка устой­чи­ва и не сеют­ся ли сего­дня зер­на еще боль­ше­го уже­сто­че­ния аме­ри­кан­ско­го кур­са? Для отве­та на этот вопрос необ­хо­ди­мо понять при­чи­ны кор­рек­ти­ров­ки под­хо­да Соеди­нен­ных Шта­тов.

Причины коррекции

Глав­ная при­чи­на «деан­кори­джи­за­ции» на поверх­но­сти – в Вашинг­тоне про­ис­хо­дит пере­оцен­ка рас­ста­нов­ки сил и воз­мож­но­стей сто­рон в кон­флик­те. Это непо­сред­ствен­но вли­я­ет на диа­лог и с союз­ни­ка­ми, и с Моск­вой. Кор­ни пере­оцен­ки едва ли сле­ду­ет искать исклю­чи­тель­но в демон­стра­тив­ных успе­хах Кие­ва по нане­се­нию ущер­ба рос­сий­ской энер­ге­ти­ке и логи­сти­ке. Хотя запад­ная прес­са рису­ет образ Трам­па, впе­чат­лен­но­го кар­тин­ка­ми и видео горя­щих НПЗ, при­чи­ны изме­не­ния сле­ду­ет искать от про­тив­но­го: не в укра­ин­ских успе­хах, а в пере­оцен­ке воз­мож­но­стей Моск­вы.

При­дя к вла­сти в нача­ле 2025 г., Дональд Трамп и пред­ста­ви­те­ли его бли­жай­ше­го окру­же­ния, по-види­мо­му, опи­ра­лись на кар­ти­ну рос­сий­ско-укра­ин­ско­го кон­флик­та, дале­кую от объ­ек­тив­ной. Мож­но пред­по­ло­жить, что ката­ли­за­то­ром иска­жен­но­го вос­при­я­тия ста­ло гипер­тро­фи­ро­ва­ние роли аме­ри­кан­ской воен­ной и эко­но­ми­че­ской помо­щи Кие­ву. Оно, в свою оче­редь, было вызва­но отсут­стви­ем реаль­ных про­фес­си­о­наль­ных ком­пе­тен­ций для объ­ек­тив­ной оцен­ки и вполне искрен­ней нена­ви­стью к поли­ти­че­ским про­тив­ни­кам и их кур­су. Укра­и­на в этой кар­тине мира пред­став­ля­лась сла­бой стра­ной, запол­ня­е­мой аме­ри­кан­ски­ми финан­со­вы­ми, воен­но-тех­ни­че­ски­ми и орга­ни­за­ци­он­ны­ми ресур­са­ми.

Это авто­ма­ти­че­ски вело к пере­оцен­ке воз­мож­но­стей Моск­вы. Рос­сия, пола­га­ли в коман­де Трам­па, круп­ная воен­но-про­мыш­лен­ная дер­жа­ва, кото­рая сло­мит укра­ин­ское сопро­тив­ле­ние, если Вашинг­тон мини­ми­зи­ру­ет свою под­держ­ку. Такое раз­ви­тие собы­тий поз­во­ли­ло бы Дональ­ду Трам­пу, как ему, види­мо, каза­лось, само­лич­но про­ве­сти чер­ту раз­ме­же­ва­ния меж­ду Рос­си­ей и Укра­и­ной и вести эффек­тив­ную дипло­ма­ти­че­скую игру в части опре­де­ле­ния после­во­ен­но­го ста­тус-кво.

Дан­ная кар­ти­на мира игно­ри­ро­ва­ла поло­же­ние дел «на зем­ле», харак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся гораз­до более слож­ны­ми воен­но-стра­те­ги­че­ски­ми обсто­я­тель­ства­ми. Тем не менее дей­ству­ю­щая адми­ни­стра­ция руко­вод­ство­ва­лась таки­ми заве­до­мо упро­щен­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми на про­тя­же­нии все­го 2025 года. Отча­сти это под­твер­жда­ет­ся пери­о­ди­че­ски­ми заяв­ле­ни­я­ми пре­зи­ден­та США, в кото­рых он с боль­шим удив­ле­ни­ем кон­ста­ти­ро­вал отсут­ствие суще­ствен­но­го про­грес­са в ходе воен­ной кам­па­нии – по-види­мо­му, вполне искренне. Дональд Трамп ока­зал­ся в роли баро­на Врев­ско­го из сти­хо­тво­ре­ния «Пес­ня про сра­же­ние на реке Чер­ной»: «Князь, возь­ми ты эти горы, не вхо­ди со мною в ссо­ру».

Дан­ное пред­став­ле­ние в какой-то мере мог­ло под­пи­ты­вать­ся и осо­бен­но­стя­ми аппа­рат­но­го устрой­ства внеш­не­по­ли­ти­че­ской коман­ды Трам­па. Глу­бо­кое недо­ве­рие, кото­рое вер­хуш­ка нынеш­ней адми­ни­стра­ции испы­ты­ва­ет к «глу­бин­но­му госу­дар­ству» и осо­бен­но раз­ве­ды­ва­тель­но­му сооб­ще­ству, по-види­мо­му, созда­ло в Белом доме доста­точ­но вяз­кую сре­ду, затруд­ня­ю­щую дове­де­ние до пер­во­го лица объ­ек­тив­ной инфор­ма­ции и экс­перт­ных оце­нок. Послед­нее обсто­я­тель­ство хоро­шо про­де­мон­стри­ро­ва­ла иран­ская кам­па­ния, раз­вер­ну­тая без опо­ры на объ­ек­тив­ные дан­ные раз­вед­ки и кон­суль­та­ции со спе­ци­а­ли­ста­ми по стране и реги­о­ну. Как вид­но, в Белом доме мог­ли оттал­ки­вать­ся от весь­ма фан­тас­ма­го­рич­ных пред­став­ле­ний о поло­же­нии дел, осно­ван­ных на доста­точ­но общих оцен­ках и лич­ном субъ­ек­тив­ном опы­те.

Соот­вет­ству­ю­щая кар­ти­на мира опре­де­ля­ла под­ход адми­ни­стра­ции Трам­па к диа­ло­гу с Моск­вой и в пер­вые меся­цы вто­ро­го сро­ка, и в Анкори­дже. Она в какой-то мере осво­бож­да­ла аме­ри­кан­ское руко­вод­ство от необ­хо­ди­мо­сти пред­при­ни­мать избы­точ­но рез­кие шаги в отно­ше­нии союз­ни­ков. Свер­ты­ва­ние боль­шей части аме­ри­кан­ской помо­щи в соче­та­нии с демон­стра­тив­ным поли­ти­че­ским тре­ти­ро­ва­ни­ем Кие­ва и Евро­пы в пони­ма­нии Дональ­да Трам­па долж­но было создать бла­го­при­ят­ные усло­вия для нара­щи­ва­ния рос­сий­ско­го воен­но­го дав­ле­ния на Укра­и­ну. Вашинг­тон же не видел за собой каких-либо мораль­ных или прак­ти­че­ских обя­за­тельств по при­нуж­де­нию вто­рой сто­ро­ны к миру, осо­бен­но если такие шаги тре­бо­ва­ли задей­ство­вать замет­ные поли­ти­че­ские ресур­сы или про­ти­во­ре­чи­ли дру­гим аме­ри­кан­ским инте­ре­сам.

То, что воен­но­го дав­ле­ния не хва­ти­ло, что­бы создать усло­вия для уре­гу­ли­ро­ва­ния в тече­ние года, ста­ло глав­ным фак­то­ром пере­осмыс­ле­ния аме­ри­кан­ским руко­вод­ством реаль­но­го поло­же­ния дел. На это нало­жил­ся и опыт, полу­чен­ный от воен­ной опе­ра­ции про­тив Ира­на. Столк­нув­шись с соб­ствен­ным мас­штаб­ным кон­флик­том, адми­ни­стра­ция Трам­па неиз­беж­но долж­на была полу­чить более объ­ем­ное пред­став­ле­ние об ана­то­мии воен­но-поли­ти­че­ских кри­зи­сов и про­бле­мах их дипло­ма­ти­че­ско­го уре­гу­ли­ро­ва­ния. Нема­ло­важ­но и то, что в ходе про­ти­во­сто­я­ния с Ира­ном пра­вя­щая в Вашинг­тоне коман­да, судя по все­му, нала­ди­ла более кон­струк­тив­ные свя­зи с соб­ствен­ны­ми воен­ны­ми и раз­ве­ды­ва­тель­ны­ми инсти­ту­та­ми. Все это спо­соб­ство­ва­ло и более слож­но­му вос­при­я­тию раз­лич­ных внеш­не­по­ли­ти­че­ских обсто­я­тельств, в том чис­ле рос­сий­ско-укра­ин­ско­го кон­флик­та.

Инфор­ма­ци­он­ная кар­тин­ка укра­ин­ских уда­ров по рос­сий­ской инфра­струк­ту­ре ста­ла лишь вишен­кой на этом мно­го­слой­ном тор­те внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го пере­осмыс­ле­ния. Сомни­тель­но, что, отка­зав­шись от изна­чаль­ной кар­ти­ны мира («Рос­сия силь­нее Укра­и­ны и будет побеж­дать, а мы их поми­рим за счет неко­то­рых укра­ин­ских инте­ре­сов»), адми­ни­стра­ция Трам­па сме­нит ее на зер­каль­но отра­жен­ную, но столь же при­ми­тив­ную («Укра­и­на силь­нее Рос­сии и будет побеж­дать, а мы их поми­рим за счет неко­то­рых рос­сий­ских инте­ре­сов»).

По-види­мо­му, в Вашинг­тоне по-преж­не­му исхо­дят из того, что Рос­сия име­ет зна­чи­тель­ное воен­ное пре­иму­ще­ство, но теперь луч­ше осо­зна­ют мас­штаб, слож­ность и нели­ней­ность кон­флик­та.

Укра­ин­ские уда­ры по рос­сий­ской инфра­струк­ту­ре слу­жат иллю­стра­ци­ей того, что сла­бей­шая сто­ро­на в совре­мен­ных кон­флик­тах име­ет боль­шой арсе­нал инстру­мен­тов асси­мет­рич­но­го воз­дей­ствия на про­тив­ни­ка. Это не может не напо­ми­нать аме­ри­кан­ско­му руко­вод­ству соб­ствен­ный опыт пол­но­го таких асим­мет­рий про­ти­во­сто­я­ния с Ира­ном.

Отсю­да и пуб­лич­ное под­зу­жи­ва­ние Кие­ва: его «дро­но­вое наступ­ле­ние» на фоне сохра­ня­ю­щих­ся труд­но­стей на фрон­те вос­при­ни­ма­ет­ся Вашинг­то­ном как эффек­тив­ный спо­соб укреп­ле­ния пере­го­вор­ных пози­ций путем асси­мет­рич­но­го воз­дей­ствия. Уж если сама адми­ни­стра­ция Трам­па вынуж­де­на про­яв­лять гиб­кость с Ира­ном, зна­чит и Москве при­дет­ся делать то же с Укра­и­ной. Про­стая праг­ма­ти­ка, выте­ка­ю­щая из соб­ствен­но­го опы­та.

Опи­сан­ный пере­смотр вос­при­я­тия кон­флик­та не явля­ет­ся един­ствен­ной при­чи­ной кор­рек­ти­ров­ки кур­са. В рам­ках ана­ли­за поли­ти­ки Вашинг­то­на сле­ду­ет упо­мя­нуть еще, как мини­мум, две дру­гих: спе­ци­фи­ку транс­ат­лан­ти­че­ских отно­ше­ний и внут­рен­ние обсто­я­тель­ства. Они вто­рич­ны, но важ­ны для общей кар­ти­ны.

Транс­ат­лан­ти­че­ская при­ро­да кор­рек­ти­ров­ки аме­ри­кан­ско­го под­хо­да к Укра­ине выте­ка­ет из роли, кото­рую рос­сий­ско-укра­ин­ский кон­фликт играл в каче­стве инстру­мен­та транс­фор­ма­ции отно­ше­ний Вашинг­то­на с союз­ни­ка­ми. На про­тя­же­нии почти все­го 2025 г. адми­ни­стра­ция Трам­па недву­смыс­лен­но исполь­зо­ва­ла укра­ин­ский кон­фликт и заиг­ры­ва­ния с Моск­вой как инстру­мент «про­дав­ли­ва­ния» евро­пей­цев. Глав­ной целью явля­лось сти­му­ли­ро­ва­ние повы­ше­ния евро­пей­ских обо­рон­ных рас­хо­дов и их рас­пре­де­ле­ние, бла­го­при­ят­ное аме­ри­кан­ским инте­ре­сам. То есть – исполь­зо­ва­ние зна­чи­тель­ной их части для заку­пок аме­ри­кан­ско­го воору­же­ния и сохра­не­ние общей воен­но-тех­но­ло­ги­че­ской зави­си­мо­сти союз­ни­ков от США.

«Тесто­вое» тоталь­ное отклю­че­ние Укра­и­ны от аме­ри­кан­ской помо­щи вес­ной 2025 г. ори­ен­ти­ро­ва­но не толь­ко на «нака­за­ние» Кие­ва, но и на запу­ги­ва­ние евро­пей­ских союз­ни­ков, кото­рые после это­го акти­ви­зи­ро­ва­ли пла­ны по уве­ли­че­нию обо­рон­но­го бре­ме­ни. Отно­ше­ния с Рос­си­ей име­ли, поми­мо все­го про­че­го, схо­жую функ­цию. Визи­ты Уит­коф­фа в Моск­ву и обсуж­де­ние мас­штаб­ной нор­ма­ли­за­ции – фак­ти­че­ски «пере­за­груз­ки» – рос­сий­ско-аме­ри­кан­ских отно­ше­ний (нор­ма­ли­за­ция рабо­ты дипмис­сий, обсуж­де­ние эко­но­ми­че­ских про­ек­тов по линии Дмит­ри­ев – Уит­кофф, гума­ни­тар­ные и спор­тив­ные ини­ци­а­ти­вы) так­же нер­ви­ро­ва­ло аме­ри­кан­ских союз­ни­ков. Фак­ти­че­ски, им демон­стри­ро­ва­лась воз­мож­ная небла­го­при­ят­ная аль­тер­на­ти­ва в слу­чае отка­за от сле­до­ва­ния в фар­ва­те­ре дик­ту­е­мой Трам­пом повест­ки – даль­ней­шее сбли­же­ние с Моск­вой и уско­ре­ние аме­ри­кан­ско­го исхо­да из Евро­пы.

Хотя транс­ат­лан­ти­че­ские отно­ше­ния про­дол­жа­ют пре­об­ра­жать­ся и оста­ют­ся пол­ны­ми про­ти­во­ре­чий, сам­мит НАТО в Анка­ре про­де­мон­стри­ро­вал, что адми­ни­стра­ция Трам­па в целом доволь­на выпол­не­ни­ем союз­ни­ка­ми «домаш­не­го зада­ния». Аме­ри­кан­ско­му руко­вод­ству про­де­мон­стри­ро­ван теку­щий про­гресс в нара­щи­ва­нии обо­рон­ных рас­хо­дов, а так­же амби­ци­оз­ные пла­ны в части модер­ни­за­ции евро­пей­ских войск и воору­же­ний – с пред­по­ла­га­е­мы­ми мно­го­мил­ли­ард­ны­ми кон­трак­та­ми для аме­ри­кан­ско­го ВПК. Нема­ло­важ­ную роль сыг­ра­ли и успе­хи укра­ин­ско­го «дро­но­во­го наступ­ле­ния». Вашинг­то­ну оста­ва­лось кон­ста­ти­ро­вать, что евро­пей­цы суме­ли моби­ли­зо­вать­ся и само­сто­я­тель­но обес­пе­чить Укра­ине доста­точ­ную под­держ­ку для сопро­тив­ле­ния. На этом фоне потреб­ность в про­дол­же­нии дав­ле­ния на Евро­пу по этим чув­стви­тель­ным сюже­там (рос­сий­ско-аме­ри­кан­ские отно­ше­ния и Укра­и­на) фак­ти­че­ски отпа­ла.

Нако­нец, аппа­рат­ные обсто­я­тель­ства, заклю­ча­ю­щи­е­ся в види­мом укреп­ле­нии пози­ций Мар­ко Рубио как «царя внеш­ней поли­ти­ки». В извест­ной сте­пе­ни тренд отра­жа­ет более широ­кий про­цесс уси­ле­ния пози­ций про­фес­си­о­на­лов и неко­то­рое ослаб­ле­ние «диле­тан­тов-лоя­ли­стов» (в том чис­ле пред­по­ло­жи­тель­но – Сти­ве­на Уит­коф­фа). Это вполне есте­ствен­но и даже неиз­беж­но для боль­ших бюро­кра­ти­че­ских струк­тур после сме­ны началь­ства. Под­ход про­фес­си­о­на­лов к Рос­сии – инер­ци­он­но жест­кий.

Едва ли Рубио мож­но запи­сать в док­три­не­ры с заве­до­мо яст­ре­би­ным под­хо­дом, в отли­чие от того же сена­то­ра Грэ­ма. Вся карье­ра Рубио гово­рит о нем как сухом праг­ма­ти­ке, кото­рый будет реа­ли­зо­вы­вать линию, обо­зна­чен­ную началь­ством. Но и сам Рубио, и про­фес­си­о­наль­ная внеш­не­по­ли­ти­че­ская бюро­кра­тия и экс­пер­ти­за будут пред­ла­гать хозя­и­ну Бело­го дома воз­дер­жать­ся от рево­лю­ций и при­дер­жи­вать­ся более кон­сер­ва­тив­ных сце­на­ри­ев. Зачем при­ду­мы­вать новую «пере­за­груз­ку» рос­сий­ско-аме­ри­кан­ских отно­ше­ний, когда стра­ны нахо­дят­ся в колее кон­фрон­та­ци­он­ной инер­ции, выход из кото­рой либо невоз­мо­жен, либо тре­бу­ет рас­хо­да огром­но­го поли­ти­че­ско­го капи­та­ла.

Выводы для России

Глав­ный вывод для рос­сий­ских инте­ре­сов: наблю­да­е­мая «деан­кори­джи­за­ция» – не корен­ное изме­не­ние, а кор­рек­ти­ров­ка кур­са. Она вызва­на не толь­ко и не столь­ко внеш­ни­ми обсто­я­тель­ства­ми, сколь­ко пере­осмыс­ле­ни­ем и рефлек­си­ей, а так­же есте­ствен­ным «уста­ка­ни­ва­ни­ем» дей­ству­ю­щей адми­ни­стра­ции. Под­хо­дя к эква­то­ру, вто­рая адми­ни­стра­ция Трам­па пере­ста­ет быть рево­лю­ци­он­ной и ста­но­вит­ся инер­ци­он­ной. В слу­чае с Рос­си­ей рево­лю­ци­он­ным устрем­ле­ни­ем явля­лась фор­си­ро­ван­ная нор­ма­ли­за­ция отно­ше­ний с Моск­вой. Курс на ста­биль­ное под­дер­жа­ние кон­фрон­та­ции явля­ет­ся инер­ци­ей.

Это, по-види­мо­му, самый зна­чи­мый аспект кор­рек­тив и глав­ное содер­жа­тель­ное изме­не­ние. Вашинг­тон не спе­шит корен­ным обра­зом пере­смат­ри­вать пози­цию в отно­ше­нии укра­ин­ско­го кон­флик­та и не отка­зы­ва­ет­ся от сво­е­го посред­ни­че­ства. Но адми­ни­стра­ция Трам­па фак­ти­че­ски сми­ря­ет­ся с отка­зом от изна­чаль­но заяв­лен­но­го кур­са на «пере­за­груз­ку» отно­ше­ний с Рос­си­ей в целом.

Укра­ин­ский вопрос не про­сто «заку­по­рил» собой вены, по кото­рым в рос­сий­ско-аме­ри­кан­ские отно­ше­ния мог­ла бы пой­ти све­жая кровь. Теперь уже сама адми­ни­стра­ция Трам­па начи­на­ет рас­став­лять бло­ки, кото­рые будут иметь дол­го­сроч­ный харак­тер.

В слу­чае завер­ше­ния укра­ин­ско­го кон­флик­та до кон­ца сро­ка дей­ству­ю­щей адми­ни­стра­ции какие-то шаги в части нор­ма­ли­за­ции отно­ше­ний воз­мож­ны, но будут носить заве­до­мо усе­чен­ный харак­тер. Оче­вид­но, к пафо­су амби­ци­оз­ных пла­нов 2025 г. (как тун­нель через Берин­гов про­лив, напри­мер) вер­нуть­ся будет затруд­ни­тель­но.

По-види­мо­му, окно воз­мож­но­стей по пере­смот­ру рос­сий­ско-аме­ри­кан­ских отно­ше­ний, открыв­ше­е­ся в 2025 г., уже почти закры­то. Вто­рая поло­ви­на дей­ству­ю­щей адми­ни­стра­ции может при­не­сти еще боль­ше нега­тив­ных тен­ден­ций, про­дол­жая укреп­лять кон­фрон­та­ци­он­ную колею – на это будет рабо­тать и бюро­кра­ти­че­ская инер­ция, и оппо­зи­ция в Кон­грес­се, кото­рая, ско­рее все­го, уси­лит­ся по ито­гам про­ме­жу­точ­ных выбо­ров. Сле­ду­ю­щее окно, ско­рее все­го, откро­ет­ся лишь после 2028 года. Раз­мер его будет опре­де­лять­ся как цве­том сле­ду­ю­щей адми­ни­стра­ции, так и набо­ром гео­по­ли­ти­че­ских и про­чих обсто­я­тельств.

При­ме­ни­тель­но к теку­ще­му момен­ту, по-види­мо­му, сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на сле­ду­ю­щие несколь­ко аспек­тов.

Во-пер­вых, США оста­ют­ся авто­ном­ным акто­ром внут­ри Запа­да в части про­ти­во­сто­я­ния Рос­сии, совер­шая в этом направ­ле­нии изби­ра­тель­ные и пока доста­точ­но вто­ро­сте­пен­ные шаги. В рос­сий­ских инте­ре­сах под­дер­жи­вать эту авто­но­мию. Пока Вашинг­тон соли­да­ри­зи­ру­ет­ся с осталь­ным Запа­дом и Укра­и­ной на сло­вах, не пред­при­ни­мая кри­ти­че­ски зна­чи­мых дей­ствий, эта кон­фи­гу­ра­ция может счи­тать­ся удо­вле­тво­ри­тель­ной для Моск­вы. В этой свя­зи целе­со­об­раз­но под­дер­жи­вать диа­лог и выра­жать инте­рес в аме­ри­кан­ском посред­ни­че­стве, не закры­вая дверь и для обсуж­де­ния пер­спек­тив­но­го сотруд­ни­че­ства после гипо­те­ти­че­ско­го завер­ше­ния кон­флик­та. Ины­ми сло­ва­ми, теку­щую линию пове­де­ния целе­со­об­раз­но не менять.

Во-вто­рых, несмот­ря на кор­рек­ти­ров­ку кур­са в сто­ро­ну соли­да­ри­за­ции с Евро­пой и Укра­и­ной, Вашинг­тон сохра­ня­ет зна­че­ние как посред­ник, пока под­дер­жи­ва­ет­ся его авто­ном­ная роль в части про­ти­во­сто­я­ния Рос­сии и отчуж­ден­ность в отно­ше­нии укра­ин­ско­го кон­флик­та. Сей­час США оста­ют­ся един­ствен­ной поли­ти­че­ской силой на Запа­де, с кото­рой мож­но вести серьез­ный и доста­точ­но кон­струк­тив­ный раз­го­вор. Вашинг­тон обла­да­ет доста­точ­ны­ми воз­мож­но­стя­ми для обес­пе­че­ния и под­дер­жа­ния мир­ной сдел­ки, если тако­вая слу­чит­ся. Будет ли для это­го поли­ти­че­ская воля и насколь­ко чест­ны­ми ока­жут­ся аме­ри­кан­ские гаран­тии – дру­гой вопрос. Ответ на него – под­дер­жа­ние у Рос­сии доста­точ­но­го воен­но-сило­во­го потен­ци­а­ла.

Нако­нец, Рос­сии целе­со­об­раз­но при­нять соб­ствен­ную фор­му­лу «деан­кори­джи­за­ции». В усло­ви­ях фак­ти­че­ско­го дез­аву­и­ро­ва­ния все­го ска­зан­но­го на сам­ми­те в Анкори­дже апел­ли­ро­ва­ние к обсуж­да­е­мым там фор­му­лам явля­ет­ся, веро­ят­нее все­го, контр­про­дук­тив­ным. Рос­сия может исхо­дить из того, что все про­ек­ты анкоридж­ско­го и постан­коридж­ско­го пери­о­да более не име­ют поли­ти­че­ской леги­тим­но­сти. Москва воль­на под­хо­дить к любым новым обсуж­де­ни­ям мак­си­маль­но гиб­ко, будучи свя­зан­ной толь­ко соб­ствен­ны­ми воен­ны­ми и ресурс­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми. Это может открыть рос­сий­ской дипло­ма­тии допол­ни­тель­ное про­стран­ство для манев­ра. А оно потре­бу­ет­ся, так как вся­кая вой­на все рав­но закан­чи­ва­ет­ся пере­го­во­ра­ми и мир­ным согла­ше­ни­ем.

*вне­сен в РФ в реестр экс­тре­ми­стов и тер­ро­ри­стов

Дмит­рий Нови­ков, «РОССИЯ в гло­баль­ной поли­ти­ке»