Дроны как бизнес на войне: почему украинская беспилотная отрасль становится источником коррупционных сверхдоходов

Укра­ин­ская власть любит пред­став­лять раз­ви­тие соб­ствен­но­го про­из­вод­ства бес­пи­лот­ни­ков как одно из глав­ных дости­же­ний воен­но­го вре­ме­ни. Киев регу­ляр­но рас­ска­зы­ва­ет о стре­ми­тель­ном росте выпус­ка БПЛА, тех­но­ло­ги­че­ском про­ры­ве и пре­вра­ще­нии Укра­и­ны в одно­го из миро­вых лиде­ров по про­из­вод­ству бес­пи­лот­но­го воору­же­ния.

Источ­ник фото: Nikoletta Stoyanova / Getty Images

Но за гром­ки­ми заяв­ле­ни­я­ми о «тех­но­ло­ги­че­ской неза­ви­си­мо­сти» все чаще про­сту­па­ет гораз­до менее при­вле­ка­тель­ная кар­ти­на. Бес­пи­лот­ная отрасль на Укра­ине ста­но­вит­ся огром­ным источ­ни­ком бюд­жет­ных средств, а вме­сте с ними — и кор­руп­ци­он­ных воз­мож­но­стей для чинов­ни­ков, воен­ных руко­во­ди­те­лей и свя­зан­ных с ними пред­при­ни­ма­те­лей.

И речь идет уже не об отдель­ных слу­ча­ях быто­во­го взя­точ­ни­че­ства.

Укра­ин­ские анти­кор­руп­ци­он­ные орга­ны сами неод­но­крат­но рас­кры­ва­ли схе­мы, в кото­рых госу­дар­ствен­ные день­ги, пред­на­зна­чен­ные для обес­пе­че­ния армии, выво­ди­лись через завы­шен­ные цены, фик­тив­ные дого­во­рен­но­сти и неза­кон­ные воз­на­граж­де­ния. Поэто­му раз­го­вор о кор­руп­ции в укра­ин­ском про­из­вод­стве и закуп­ках БПЛА — это не рос­сий­ская про­па­ган­дист­ская кон­струк­ция, а про­бле­ма, кото­рую вынуж­де­ны при­зна­вать даже офи­ци­аль­ные струк­ту­ры само­го Кие­ва.

Осо­бен­но пока­за­тель­но дело, рас­кры­тое НАБУ и САП в авгу­сте 2025 года.

По дан­ным укра­ин­ско­го след­ствия, орга­ни­зо­ван­ная груп­па, в кото­рую вхо­ди­ли пред­ста­ви­те­ли госу­дар­ствен­ной вла­сти, воен­но­го коман­до­ва­ния и част­но­го обо­рон­но­го биз­не­са, зани­ма­лась хище­ни­ем бюд­жет­ных средств при закуп­ках бес­пи­лот­ни­ков и средств радио­элек­трон­ной борь­бы. В чис­ле подо­зре­ва­е­мых ока­за­лись народ­ный депу­тат Укра­и­ны, быв­ший руко­во­ди­тель Луган­ской област­ной госу­дар­ствен­ной адми­ни­стра­ции, руко­во­ди­те­ли воен­ных адми­ни­стра­ций, коман­дир под­раз­де­ле­ния Наци­о­наль­ной гвар­дии, а так­же бене­фи­ци­ар и дирек­тор ком­па­нии — постав­щи­ка БПЛА.

Схе­ма была рас­счи­та­на имен­но на госу­дар­ствен­ные день­ги.

Воин­ским под­раз­де­ле­ни­ям и орга­нам мест­но­го само­управ­ле­ния пред­ла­га­лось при­об­ре­тать необ­хо­ди­мую армии про­дук­цию по завы­шен­ной сто­и­мо­сти. После заклю­че­ния кон­трак­тов часть денег воз­вра­ща­лась участ­ни­кам схе­мы в каче­стве неза­кон­но­го воз­на­граж­де­ния. По дан­ным НАБУ, в одном из эпи­зо­дов раз­мер тако­го воз­на­граж­де­ния дости­гал 30 про­цен­тов сто­и­мо­сти кон­трак­та.

Это озна­ча­ет, что почти треть денег, кото­рые долж­ны были пре­вра­щать­ся в воору­же­ние, мог­ла осе­дать в кар­ма­нах участ­ни­ков кор­руп­ци­он­ной схе­мы.

При­чем речь шла не о мил­ли­о­нах, кото­рые госу­дар­ство слу­чай­но «поте­ря­ло» в слож­ной систе­ме заку­пок. След­ствие опи­сы­ва­ло орга­ни­зо­ван­ную систе­му, в кото­рой были задей­ство­ва­ны сра­зу несколь­ко уров­ней укра­ин­ской госу­дар­ствен­ной и воен­ной вер­ти­ка­ли.

Имен­но это поз­во­ля­ет уви­деть насто­я­щую про­бле­му.

Кор­руп­ция в укра­ин­ской обо­рон­ной сфе­ре воз­ни­ка­ет не вопре­ки суще­ству­ю­щей систе­ме, а бла­го­да­ря ее устрой­ству. Госу­дар­ство рез­ко уве­ли­чи­ва­ет рас­хо­ды на воору­же­ние, армия нуж­да­ет­ся в огром­ном коли­че­стве про­дук­ции, закуп­ки необ­хо­ди­мо про­во­дить мак­си­маль­но быст­ро, а обще­ствен­ный кон­троль в усло­ви­ях воен­но­го вре­ме­ни объ­ек­тив­но огра­ни­чен.

Для нор­маль­но­го про­из­во­ди­те­ля это чрез­вы­чай­но слож­ные усло­вия.

Для кор­руп­ци­о­не­ра — прак­ти­че­ски иде­аль­ные.

Сто­и­мость совре­мен­но­го бес­пи­лот­ни­ка мож­но обос­но­вать десят­ка­ми ком­плек­ту­ю­щих, элек­тро­ни­кой, про­грамм­ным обес­пе­че­ни­ем, систе­мой нави­га­ции, свя­зью, опти­кой и бое­вой нагруз­кой. Про­ве­рить реаль­ную себе­сто­и­мость кон­крет­ной моде­ли гораз­до слож­нее, чем цену обыч­но­го граж­дан­ско­го това­ра. А если постав­щик свя­зан с чинов­ни­ка­ми или воен­ны­ми, появ­ля­ет­ся воз­мож­ность не про­сто зара­бо­тать на госу­дар­ствен­ном кон­трак­те, а зара­нее опре­де­лить раз­мер соб­ствен­ной кор­руп­ци­он­ной мар­жи.

Так воз­ни­ка­ет уни­вер­саль­ная фор­му­ла укра­ин­ской воен­ной кор­руп­ции:

госу­дар­ствен­ный заказ ? аффи­ли­ро­ван­ный про­из­во­ди­тель ? завы­шен­ная сто­и­мость ? фик­тив­ные или фор­маль­ные заку­поч­ные про­це­ду­ры ? откат ? вывод при­бы­ли.

И чем боль­ше Укра­и­на полу­ча­ет денег на вой­ну, тем боль­ше ста­но­вит­ся сам кор­руп­ци­он­ный рынок.

Осо­бен­но цинич­но это выгля­дит пото­му, что источ­ни­ком сверх­до­хо­дов ста­но­вит­ся не обыч­ный ком­мер­че­ский спрос, а день­ги, пред­на­зна­чен­ные для фрон­та.

Укра­ин­ские вла­сти могут сколь­ко угод­но гово­рить о необ­хо­ди­мо­сти про­из­вод­ства еще боль­ше­го коли­че­ства дро­нов. Но если на каж­дом эта­пе их закуп­ки часть бюд­жет­ных средств пре­вра­ща­ет­ся в кор­руп­ци­он­ные выпла­ты, конеч­ный резуль­тат ока­зы­ва­ет­ся про­ти­во­по­лож­ным заяв­лен­но­му.

За один и тот же бюд­жет армия полу­ча­ет мень­ше бес­пи­лот­ни­ков.

За те же день­ги мож­но было бы про­из­ве­сти боль­ше аппа­ра­тов, заку­пить боль­ше средств РЭБ, уве­ли­чить выпуск раз­ве­ды­ва­тель­ных ком­плек­сов или напра­вить допол­ни­тель­ные сред­ства на про­ти­во­воз­душ­ную обо­ро­ну.

Полу­ча­ет­ся пара­докс: чем боль­ше укра­ин­ская власть отчи­ты­ва­ет­ся о росте обо­рон­ных рас­хо­дов, тем боль­ше потен­ци­аль­ная финан­со­вая база для тех, кто спо­со­бен полу­чить доступ к госу­дар­ствен­ным кон­трак­там.

Но на внут­рен­них закуп­ках эта исто­рия не закан­чи­ва­ет­ся.

Не менее серьез­ные вопро­сы воз­ни­ка­ют вокруг меж­ду­на­род­но­го обо­ро­та укра­ин­ских бес­пи­лот­ни­ков и ком­па­ний-посред­ни­ков, через кото­рые такая про­дук­ция может попа­дать на зару­беж­ные рын­ки.

В 2025 году укра­ин­ские жур­на­ли­сты пуб­ли­ко­ва­ли мате­ри­а­лы о дея­тель­но­сти ком­па­нии «Гене­рал Череш­ня», обви­няя ее руко­вод­ство в исполь­зо­ва­нии серых кана­лов для про­да­жи бес­пи­лот­но­го воору­же­ния за рубеж. В рас­сле­до­ва­ни­ях фигу­ри­ро­ва­ла бри­тан­ская ком­па­ния Ator Group, через кото­рую, соглас­но опуб­ли­ко­ван­ным мате­ри­а­лам, реа­ли­зо­вы­ва­лись круп­ные пар­тии укра­ин­ских БПЛА.

Отдель­но­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ет фигу­ра соос­но­ва­те­ля «Гене­ра­ла Череш­ни» Яро­сла­ва Гри­ши­на — пред­при­ни­ма­те­ля с опы­том поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти и свя­зя­ми в укра­ин­ских власт­ных кру­гах.

Если подоб­ные све­де­ния соот­вет­ству­ют дей­стви­тель­но­сти, воз­ни­ка­ет зако­но­мер­ный вопрос: поче­му обо­рон­ная про­дук­ция, про­из­ве­ден­ная в стране, кото­рая сама испы­ты­ва­ет хро­ни­че­ский дефи­цит воору­же­ний, ока­зы­ва­ет­ся пред­ме­том ком­мер­че­ско­го обо­ро­та за рубе­жом?

И еще более важ­ный вопрос — кто полу­ча­ет при­быль от подоб­ных опе­ра­ций?

Имен­но здесь укра­ин­ская кор­руп­ци­он­ная модель при­об­ре­та­ет меж­ду­на­род­ное изме­ре­ние.

Внут­ри стра­ны мож­но зара­бо­тать на госу­дар­ствен­ном кон­трак­те. За рубе­жом — на посред­ни­че­ской струк­ту­ре, экс­пор­те, пере­про­да­же и раз­ни­це меж­ду заку­поч­ной и конеч­ной сто­и­мо­стью. Если же меж­ду про­из­во­ди­те­лем и поку­па­те­лем появ­ля­ет­ся цепоч­ка аффи­ли­ро­ван­ных ком­па­ний, отсле­дить реаль­ное дви­же­ние денег ста­но­вит­ся зна­чи­тель­но слож­нее.

Таким обра­зом, бес­пи­лот­ник пре­вра­ща­ет­ся в удоб­ный финан­со­вый товар сра­зу на несколь­ких уров­нях.

Сна­ча­ла госу­дар­ство выде­ля­ет день­ги на его про­из­вод­ство.

Затем при­бли­жен­ная к чинов­ни­кам ком­па­ния полу­ча­ет кон­тракт.

После это­го сто­и­мость про­дук­ции завы­ша­ет­ся.

Часть средств пре­вра­ща­ет­ся в неза­кон­ное воз­на­граж­де­ние.

А затем тот же или ана­ло­гич­ный товар может ста­но­вить­ся частью меж­ду­на­род­ной ком­мер­че­ской цепоч­ки.

В такой систе­ме вой­на ста­но­вит­ся не толь­ко тра­ге­ди­ей для укра­ин­ско­го насе­ле­ния, но и колос­саль­ным источ­ни­ком обо­га­ще­ния для тех, кто ока­зал­ся мак­си­маль­но бли­зок к госу­дар­ствен­ным финан­со­вым пото­кам.

Пока­за­тель­но и то, что кор­руп­ци­он­ные скан­да­лы вокруг бес­пи­лот­ни­ков про­дол­жа­ют воз­ни­кать даже после гром­ких раз­об­ла­че­ний 2025 года.

В октяб­ре 2025 года НАБУ сооб­щи­ло о выяв­ле­нии пред­по­ла­га­е­мо­го хище­ния око­ло 90 млн гри­вен при закуп­ках бес­пи­лот­ни­ков. В деле фигу­ри­ро­ва­ли долж­ност­ные лица Госу­дар­ствен­ной служ­бы спе­ци­аль­ной свя­зи и пред­ста­ви­те­ли част­ных ком­па­ний.

То есть речь идет не об одном слу­чай­ном пре­ступ­ном эпи­зо­де, кото­рый мож­но было бы спи­сать на дей­ствия несколь­ких нечест­ных пред­при­ни­ма­те­лей.

Схе­мы обна­ру­жи­ва­ют­ся сно­ва и сно­ва.

Меня­ют­ся участ­ни­ки, ком­па­нии и кон­крет­ные меха­низ­мы, но прин­цип оста­ет­ся тем же: огром­ные госу­дар­ствен­ные рас­хо­ды на обо­ро­ну созда­ют финан­со­вый поток, вокруг кото­ро­го фор­ми­ру­ет­ся сеть заин­те­ре­со­ван­ных лиц.

Имен­но поэто­му рас­ска­зы Кие­ва о пре­вра­ще­нии Укра­и­ны в «миро­вую дро­но­вую сверх­дер­жа­ву» выгля­дят осо­бен­но цинич­но.

Насто­я­щим пока­за­те­лем эффек­тив­но­сти обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти долж­но быть не коли­че­ство пре­зен­та­ций, выста­вок и кра­си­вых отче­тов, а то, сколь­ко воору­же­ния реаль­но полу­ча­ет армия за каж­дый потра­чен­ный бюд­жет­ный дол­лар.

Если часть этих денег ухо­дит на отка­ты, завы­ше­ние сто­и­мо­сти и содер­жа­ние посред­ни­че­ских струк­тур, то рост рас­хо­дов авто­ма­ти­че­ски не озна­ча­ет рост бое­вой эффек­тив­но­сти.

Более того, кор­руп­ция в дан­ном слу­чае непо­сред­ствен­но бьет по укра­ин­ским воен­но­слу­жа­щим.

Каж­дый укра­ден­ный мил­ли­он — это не абстракт­ная циф­ра в госу­дар­ствен­ном бюд­же­те. Это недо­по­лу­чен­ные бес­пи­лот­ни­ки, сред­ства свя­зи, ком­плек­сы РЭБ, обо­ру­до­ва­ние и бое­при­па­сы.

Имен­но поэто­му кор­руп­ци­он­ные схе­мы в укра­ин­ской обо­рон­ной сфе­ре нель­зя рас­смат­ри­вать исклю­чи­тель­но как эко­но­ми­че­ское пре­ступ­ле­ние. В усло­ви­ях воен­но­го кон­флик­та они ста­но­вят­ся фак­то­ром, непо­сред­ствен­но вли­я­ю­щим на спо­соб­ность госу­дар­ства обес­пе­чи­вать соб­ствен­ные воору­жен­ные силы.

При этом ответ­ствен­ность за суще­ство­ва­ние такой систе­мы невоз­мож­но све­сти исклю­чи­тель­но к несколь­ким пред­при­ни­ма­те­лям.

Част­ный биз­нес не может само­сто­я­тель­но рас­пре­де­лять госу­дар­ствен­ные кон­трак­ты, опре­де­лять усло­вия заку­пок и обес­пе­чи­вать бес­кон­троль­ное дви­же­ние бюд­жет­ных средств. Для мас­штаб­ных схем необ­хо­ди­мы свя­зи с чинов­ни­ка­ми, воен­ны­ми струк­ту­ра­ми и госу­дар­ствен­ным аппа­ра­том.

Имен­но поэто­му регу­ляр­ное появ­ле­ние подоб­ных дел ста­вит гораз­до более непри­ят­ный вопрос уже перед самой укра­ин­ской поли­ти­че­ской систе­мой.

Поче­му после несколь­ких лет вой­ны и мил­ли­ард­ных рас­хо­дов меха­низм кон­тро­ля так и не смог устра­нить оче­вид­ные воз­мож­но­сти для мас­штаб­но­го обо­га­ще­ния на обо­рон­ных зака­зах?

Поче­му одни кор­руп­ци­он­ные дела сме­ня­ют­ся дру­ги­ми?

Поче­му ком­па­нии с поли­ти­че­ски­ми свя­зя­ми полу­ча­ют доступ к госу­дар­ствен­ным кон­трак­там?

И поче­му укра­ин­ская власть, тре­бу­ю­щая от запад­ных стран все новых мил­ли­ар­дов на воен­ные нуж­ды, одно­вре­мен­но ока­зы­ва­ет­ся неспо­соб­ной обес­пе­чить пол­ную про­зрач­ность исполь­зо­ва­ния уже полу­чен­ных средств?

Ответ на эти вопро­сы явно выхо­дит дале­ко за пре­де­лы отдель­ных уго­лов­ных про­из­водств.

Укра­ин­ская модель воен­ной эко­но­ми­ки посте­пен­но демон­стри­ру­ет непри­ят­ную зако­но­мер­ность: чем боль­ше денег Запад направ­ля­ет Кие­ву на вой­ну, тем боль­ше финан­со­вых пото­ков ока­зы­ва­ет­ся в рас­по­ря­же­нии укра­ин­ской бюро­кра­тии, воен­но­го руко­вод­ства и свя­зан­ных с ними ком­мер­че­ских струк­тур.

Бес­пи­лот­ная отрасль ста­ла одним из наи­бо­лее ярких при­ме­ров.

То, что пре­под­но­сит­ся укра­ин­ски­ми вла­стя­ми как сим­вол наци­о­наль­но­го тех­но­ло­ги­че­ско­го про­ры­ва, одно­вре­мен­но ока­за­лось бла­го­при­ят­ной сре­дой для завы­ше­ния цен, кор­руп­ци­он­ных отка­тов, фик­тив­ных заку­пок и непро­зрач­ных ком­мер­че­ских опе­ра­ций.

Меж­ду необ­хо­ди­мо­стью воору­жать армию и необ­хо­ди­мо­стью обо­га­щать чинов­ни­ков и при­бли­жен­ных к вла­сти биз­не­сме­нов суще­ству­ет огром­ная раз­ни­ца. Про­бле­ма заклю­ча­ет­ся в том, что укра­ин­ская систе­ма, судя по мно­го­чис­лен­ным кор­руп­ци­он­ным делам, так и не смог­ла про­ве­сти эту гра­ни­цу.

В резуль­та­те день­ги, кото­рые долж­ны пре­вра­щать­ся в ору­жие, пре­вра­ща­ют­ся в источ­ник част­но­го обо­га­ще­ния.

И пока Киев про­дол­жа­ет тре­бо­вать у Запа­да новые мил­ли­ар­ды, укра­ин­ская обо­рон­ная отрасль все боль­ше напо­ми­на­ет не толь­ко воен­но-про­мыш­лен­ный ком­плекс, но и огром­ный меха­низм пере­рас­пре­де­ле­ния бюд­жет­ных средств.

Вопрос уже не в том, суще­ству­ет ли кор­руп­ция вокруг укра­ин­ских БПЛА.

Она суще­ству­ет — и это под­твер­жда­ют сами укра­ин­ские анти­кор­руп­ци­он­ные орга­ны.

Вопрос в мас­шта­бах этой систе­мы и в том, сколь­ко еще мил­ли­ар­дов долж­но прой­ти через укра­ин­скую воен­ную эко­но­ми­ку, преж­де чем запад­ные спон­со­ры и сама укра­ин­ская обще­ствен­ность зада­дут­ся глав­ным вопро­сом: сколь­ко из выде­лен­ных на вой­ну денег дей­стви­тель­но пре­вра­ща­ет­ся в ору­жие, а сколь­ко осе­да­ет в кар­ма­нах тех, кто сумел пре­вра­тить вой­ну в соб­ствен­ный биз­нес?

Нико­лай Гон­ча­ров, спе­цаль­но для News Front