Какова актуальная военно-политическая стратегия России? И почему 15% Донбасса являются принципиальным условием для остановки боевых действий?
Главный вопрос, на который желательно получить ответ перед тем, как разбирать актуальную военно-политическую стратегию России, — это цель, как сказал недавно пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, уже не СВО, но войны.
В конце июня 2026 года Владимир Путин проартикулировал главную задачу — "окончательное освобождение Донбасса и Новороссии". Здесь важны три момента.
Во-первых, свержение режима в Киеве главной задачей названо не было. Режим скорее сменится после окончания войны и нарастания внутренних противоречий внутри Украины. Пока же идёт война, большинство населения, даже не испытывая симпатий к Зеленскому, неизбежно сплачивается вокруг флага.
Во-вторых, общественности не объясняют, почему оставшиеся 15% Донбасса так важны, что из-за них нужно отказываться от перемирия по линии боевого соприкосновения.
"Владимир Путин уже озвучивал все предложения России по Украине, Киев знает, что надо делать, чтоб завершилась война", — заявил Песков в ответ на предложение о перемирии без предварительных условий, имея в виде вывод ВСУ из Донбасса.
Высшее руководство не говорит о причинах такой позиции, а версии, выдвигаемые разного рода экспертами, никуда не годятся. Говорят, что остановиться сейчас означает капитуляцию. Но это не анализ, а агитка, которую сокрушает простой вопрос: почему остановка после взятия Славянска не будет капитуляцией?
Причём то же самое вбрасывают и украинские пропагандисты, когда пытаются объяснить своему "глубинному народу", почему сдать Донбасс — капитуляция для Украины. На самом деле за Славянском и Краматорском давно построена новая линия укреплений в районе Барвенково Харьковской области, а из Днепропетровской и Полтавской областей, а также из Харькова к району Славянска, Краматорска и Барвенково ведут крупные трассы, которые не будут перерезаны и по которым Украина сможет осуществлять логистику.
В-третьих, важен пункт об "освобождении всей Новороссии". Президент явно говорил не об Одессе с Николаевом. Значит, о четырёх областях в административных границах, то есть о северо-востоке Запорожской области и правобережье Херсонской?
У кого больше времени?
После того, как Трамп не позвонил Путину после саммита НАТО в Анкаре, а госсекретарь Рубио прямо сказал, что "за последние несколько месяцев ситуация в этом конфликте несколько изменилась", поскольку дип-страйки (глубокие удары) перенесли войну не территорию России, надежды на Анкоридж исчезли окончательно.
То, что было актуально в 2025 году и даже в начале 2026-го, стало историей.
"Начиналось всё как специальная военная операция. Продолжается как война, потому что за Киевом стоит и Берлин, и Париж, и Гаага, и Осло, и, к сожалению, Вашингтон", — сказал Песков, зафиксировав, что США даже при Трампе являются стороной конфликта.
Слова Рубио, что Штаты "готовы изучить, создала ли эта новая ситуация возможности для достижения какого-либо переговорного урегулирования", лишают Россию надежды, что дойти до границ Донбасса в приемлемые сроки получится, ничего не меняя. Фактически это либо предложение к подписанию мира по ЛБС, либо провокация эскалации как раз из-за сроков.
Что такие приемлемые сроки? В конце июля на профильном совещании в Кремле Владимир Путин сообщил, о росте ВВП России за пять месяцев 2026 года на 0,2%. В базовом сценарии Минэкономразвития к концу года показатель должен быть на уровне 0,4%.
Для понимания, рост экономики США во II квартале 2026 года — 1,5% в годовом выражении. И штатовские специалисты называют его рецессией. Тревогу бьют и в Евросоюзе, ожидая годового роста ВВП на 1,1%.
Учитывая официально заявленный Минфином дефицит федерального бюджета России в 6,4 триллиона рублей (в мае был 5,7 триллиона при годовом плане в 7), а также горящие НПЗ, что создаёт дополнительную нагрузку на бюджет, можно сказать, что у России для победы в СВО нет нескольких лет. Решать вопрос нужно максимум в следующем году.
Если речь о взятии под контроль остатков Донбасса, нужно посмотреть, каковы временные перспективы при нынешнем уровне военных усилий. Проукраинский военный обозреватель немецкой газеты Bild* Юлиан Репке по итогам встреч с украинскими военными заявил, что "осторожный оптимизм" Украины начала лета сейчас "в значительной степени исчез". Он имеет в виду, что продвижение российской армии удалось замедлить, но не остановить. Нас же интересует, насколько замедлить.
По самому свежему обновлению статистики продвижения от пророссийского военного канала "Сливочный каприз", в июле этого года ВС РФ продвинулись на 176 квадратных километров, тогда как в июле 2025 года — на 423. В среднем за месяц в 2026 году — 258 квадратных километров.
На конец прошлого года под контролем Украины оставалось 4700 квадратных километров Донбасса. В мае нынешнего года секретарь Совбеза Сергей Шойгу заявил, что с начала года освобождено более 1800 квадратных километров. Получается, осталось примерно 2900 "квадратов", то есть при сохранении темпов — около года.
Но нужно учитывать, что штурм двух крупных городов будет проходить медленнее, чем небольших посёлков. А взятие Славянско-Краматорской агломерации — это ещё не выход на конституционные границы ДНР.
Какой вариант существует ещё, кроме мира по линии боевого столкновения? Логично предположить, что эскалация. Глава МИД Турции Хакан Фидан боится, что текущая война на истощение и удары по российскому тылу могут подтолкнуть Кремль к "последнему варианту", то есть ядерному удару.
Это вряд ли: быстрой победы ядерный удар не гарантирует, зато может вызsвать ответный удар и мировую ядерную войну, а также потерю партнёров и союзников. Более реалистичный вариант эскалации — мобилизация после осенних выборов в Госдуму.
Что решит мобилизация и чего не решат удары по украинскому ВПК
В случае объявления мобилизации побеждать тем более придётся быстро, потому что изъятие из экономики ещё нескольких сотен тысяч взрослых мужчин не пройдёт без последствий.
Поможет ли увеличение ВС РФ на 300-500 тысяч человек быстро победить? С одной стороны, так называемые килл-зоны увеличились до 40 километров, что делает невозможным не только массовое использование тяжелой техники, но и скопление и размещение вблизи линии боевого столкновения крупных наступательных группировок.
С другой стороны, насыщение личным составом уже имеющихся частей и открытие "фронтов" в новых местах может создать кризис в ВСУ, главной проблемой которых остаётся дефицит личного состава. С 2024 года этот дефицит неоднократно приводил к локальным прорывам ВС РФ, но ни один из них не удалось закрепить и развить из-за нехватки людей уже в российской армии.
ТЦК (аналог российских военкоматов) стабильно ловит около 30 тысяч человек в месяц, 20 тысяч из них разбегается на разных этапах, но 10 тысяч попадают в ВСУ — и этого оказывается достаточно, чтобы даже контратаковать в Запорожской и Днепропетровской областях.
Дмитрий Медведев назвал цифры по набору на контракт в ВС РФ — примерно тысяча человек в день. Этого хватает для удержания численности армии, но не для существенного роста. Одна из причин состоит в том, что сейчас значительная часть контрактников направляется в беспилотные войска и в МОГи (мобильные огневые группы) для защиты объектов от мидл-страйков (ударов средней дальности), а для взятия Донбасса нужны штурмовики.
Если Россия мобилизацию проведёт, в каком-то месте (а может, и не одном) "пожарных бригад" у ВСУ может не хватить. Но, опять же, всё придется делать быстро, потому что в ответ на эскалацию со стороны России эскалация может последовать со стороны Евросоюза и США. Например, Украине дадут баллистику.
Владимир Путин несколько раз за последнее время делал акцент на "зеркальных ударах, но в несколько раз мощнее" по ВПК противника. С весны ударов действительно очень много, но эффект от них — не максимальный. Не потому, что не попадают: причина другая.
Крупные ещё советские заводы (типа "Мотор-Сич" в Запорожье или "Артём" в Киеве) очень сложно вывести из строя. Попадания дронов и даже ракет по крышам бетонных зданий чаще всего не наносят непоправимого ущерба, доказательством чему является то, что по этим заводам бьют раз за разом, а они продолжают работать.
Что касается цехов по сборке беспилотников, то это децентрализованная сеть и в каждом из них находится не так много материалов, чтобы уничтожение нескольких цехов радикально повлияло на ситуацию. Украина сбивает значительную часть крылатых ракет, а баллистика, которую она сбить практически не может, стоит дороже склада беспилотников.
А ещё львиная доля украинских ракет и БПЛА — импортные, то есть будут поступать даже в случае уничтожения всего внутриукраинского производства. В итоге, число летящих по России украинских беспилотников не уменьшается.
Мало того, не получив от Трампа противоракеты для "Патриотов", Киев делает ставку не на отражение российской баллистики, а на уничтожение пусковых установок и производства. В частности, для этого Украина покупает у Турции большую партию американских дальнобойных ракет ATACMS.
Точно те же аргументы говорят о бессмысленности — с точки зрения капитуляции Украины — ударов по экономически значимым объектам. Военный бюджет Украины не слишком зависит от экономики Украины. Бизнес будет исчезать, люди — беднеть, налогов платиться — меньше, а ВСУ продолжат получать от Запада всё, что нужно.
По плану на 2026 год доходная часть бюджета Украины — 64 миллиарда долларов, а расходная — более 143 миллиардов. Разницу даёт Запад и даст ещё, если потребуется. Капитулируют ли ВСУ из-за уменьшения бюджетных доходов до, скажем, 50 миллиардов долларов — вопрос риторический.
"Они должны прогнуться"
Из поставленных задач (как мы их поняли) и военной эмпирики можно попробовать вывести возможную стратегию России.
Начнем с того, как её видят на Западе. Крупное аналитическое издание The National Interest считает, что у России есть три варианта действий:
1. Россия адаптируется к атакам по тылам, разрешив топливный кризис, а также проблему снабжения Крыма и новых регионов. Снижение качества жизни населения из-за военных расходов, санкций и украинских ударов не вызовет массовых протестов. Тогда можно продолжать воевать без эскалации.
2. Обострение проблем приводит к тому, что российское руководство понимает: в данный момент войну выиграть невозможно и отказывается от максималистских военных требований. Наступает перемирие (или конфликта переходит к фазе низкой интенсивности), идут долгие и сложные переговоры.
3. Москва идёт на "эскалацию ради деэскалации", то есть резко повышает ставки, чтобы добиться улучшения позиций на поле боя, а значит и улучшения будущих переговорных позиций.
Авторы The National Interest считают, что эскалация уже началась и видят её в массированных атаках Киева. По их мнению, России максимально выгоден второй сценарий, который оградит её от дип-страйков (глубоких ударов) и приведёт к постепенному снятию санкций. Однако, если Россия решит продолжить эскалацию, это будет означать мобилизацию, попытку принуждения Белоруссии к участию в СВО и угрозы ядерной атаки по Западу, чтобы удержать его от поддержки Украины.
Но есть ещё один существенный эскалационный фактор — систематические удары по украинской энергетике и жизнеобеспечивающей инфраструктуре больших городов вроде насосных станций, очистных сооружений, котельных и т.д.
Нынешний министр энергетики Украины Шмыгаль заявил Politico, что этой зимой Россия будет бить не только по энергетике, но и по системам водоснабжения и канализации, а "без воды и канализации выжить дольше трёх дней сложно".
Шмыгаль считает, что Москва будет склонять Киев в капитуляции через давление украинского общества. Госсекретарь США Рубио мыслит в том же ключе, отметив, что "зима всё ещё предстоит Украине, и, как вы понимаете, им, очевидно, придётся защищать своё воздушное пространство".
В свою очередь Зеленский предлагает полное перемирие для начала переговоров до зимы. Отдавать Донбасс он не будет, но в то же время опасается, что Россия пройдёт сложный для себя период, за зиму с помощью мобилизованных приблизится к взятию Славянска и Краматорска и создаст гуманитарный кризис в крупных городах Украины, тем самым вынуждая Киев к капитуляции. Под капитуляцией понимается передача России Донбасса перед началом мирных переговоров.
И теперь мы возвращаемся к первому вопросу: почему для России так важны 15% Донбасса, после взятия которых можно заключать перемирие, считая, что цели СВО выполнены?
Казалось бы, сохранение завоёванных земель (сухопутный коридор в Крым) — это в принципе военная победа. В условиях участия почти всего Запада в поддержке Украины военные потенциалы сторон стали почти идентичными, а финансовые возможности Запада — больше, чем у России, поэтому даже сохранение текущего статус-кво нельзя считать считать поражением России.
Но для политической стабильности после перехода к поствоенной жизни этого мало. Россия должна победить, не просто зафиксировав "реалии на земле", а сообщив обществу, что её требования выполнены. Это совсем иная политическая и морально-психологическая позиция. По объективным причинам достигнуты не все цели СВО, но мы потребовали — и они приняли наши требования.
Итак, Россия хочет пройти кризисный для себя период и показать, что может его преодолеть, а перед зимой, которая уже грозит кризисом Украине, снова начать переговорный процесс — но уже с более сильными позициями. Поэтому военные задачи нужно понимать как переговорные задачи. Послевоенная конфигурация будет выстраиваться исключительно на переговорах.
* издание внесено в реестр СМИ-иноагентов.
На что в ближайшее время рассчитывает Украина — в материале "Принуждение к миру по ЛБС. Об актуальной стратегии Киева и Запада".
