В середину августа президент объединения предприятий "Укрметаллургпром" Александр Каленков написал статью под названием "Паралич экспорта ГМК: почему альтернативные маршруты не спасут отрасль". Опубликована она была на площадке GMK Center — "центра экспертизы о промышленности и ГМК".
Но для нас важно не это, а содержание статьи. В ней Каленков изложил основные беды украинской металлургии. Автор уделил ей в прошлые годы много внимания, а красной нитью в его текстах проходила мысль о скором конце экономической модели, в которой с 1991 по 2022 годы функционировала украинская металлургия.
Бизнес-схема сводилась к выстаиванию производственной цепочки, в которой украинские предприятия, меткомбинаты и горно-обогатительные комбинаты (ГОКи), работали не на обеспечение внутреннего рынка, чья ёмкость непрерывно сокращалась, а на экспорт.
Такая экономическая модель, в принципе, жизнеспособна, но лишь в том случае, если по заводам не прилетают дроны с ракетами, предприятия не оказываются обесточенными, порты исправно работают, тарифы растут умеренно и предсказуемо, а за рабочими не охотятся военкомы. Но ни одно из этих условий после 2022 года не было соблюдено.
Потеря за потерей
Главной потерей украинской металлургии периода с 2014 по 2022 годы были меткомбинаты в ЛНР и ДНР. Как следствие, несмотря на сокращение объёмов, украинская металлургия сохранила полный цикл производства от добычи минералов (уголь, руда и флюсы) до производства трёх переделов (чугун, сталь и прокат) и возможности экспортировать данную продукцию.
Тем не менее, если УССР производила по 50 миллионов тонн стали в год, то Украина образца 2013 года — лишь 29 миллионов, а к началу 2020-х — от 20 до 22.
Главной потерей 2022 года стал Мариуполь с двумя заводами — ММК им. Ильича и "Азовсталью", а также портом. А перешедшая во второй половине 2022 года борьба с сокрушения на истощение предопределила все последующие проблемы, острота которых нарастала из года в год.
Удары по объектам энергетики ввергали промышленность в состояние энергетического голода, вынуждая сокращать объёмы производства ради соблюдения диспетчерских ограничений.
Медленное, но неумолимое движение линии фронта сокращало ресурсную базу отрасли. В 2022 году остановился Авдеевский коксохим, под контроль России перешёл Запорожский (ныне Днепрорудненский) железорудный комбинат, а также окрестности Докучаевска. В 2024 году остановились шахты с коксующимся углём в районе Покровска (ныне Красноармейск).
Морская блокада и последующее заключение "зерновой сделки" с февраля 2022 года по октябрь 2023 года лишили металлургов выхода в мировой океан, отрезав возможность экспортировать желозорудное сырье (ЖРС) по морю в Китай.
А привычка превращать каждый райцентр в город-крепость превратила проходные меткомбинатов с сотнями квалифицированных рабочих в место охоты для военкомов, усугубляя кадровый голод.
Экономика меткомбинатов трещала по швам ещё в 2024–2025 годах — и тенденции чётко показывали, что рано или поздно падающие на спину верблюда соломинки сломают его хребет.
Но отрасль держалась.
Во-первых, у предприятий сохранялся запас прочности, а у менеджеров — оптимизм в части будущего: им казалось, что Россия долго не продержится.
Во-вторых, сохранялся экспорт металла в Евросоюз — он открыл свой внутренний рынок для украинского металла, как и для зерна.
В-третьих, начал восстанавливаться экспорт ЖРС в Китай.
Но впереди замаячили новые проблемы.
Закрытое море
Возобновление российской армией блокады портов "Большой Одессы" рубит на корню морской экспорт ЖРС. В январе-июне 2026 года он сократился на 23% — потери составили около миллиарда долларов.
При этом сам факт блокировки выхода в море делает невозможным поставки в Китай, на который в 2025 году пришлось 16,41 миллиона тонн ЖРС из общего объёма в почти 31 миллион тонн. Крупнейшие европейские покупатели ЖРС, Словакия и Польша, на двоих могут "употребить" лишь 8,57 миллиона тонн.
Проще говоря, на Китай приходилось 53% украинского железорудного экспорта. И пока море закрыто, добывать руду в прежних объёмах бессмысленно. Доставка окатышей (их производит ещё не всякий комбинат — агломерат не экспортируют) в Гданьск обойдётся в 50–60 долларов за тонну.
Дополнительно проблему усугубляет повышение тарифов "Укрзализныцей" на 30% с 1 августа. А грядёт еще и повышение с 1 января 2027 года. При последовательном повышении тарифов перевозка грузов вырастет на 49,5%. Солидный рост, который ГОКам нечем покрыть.
При цене руды в 95 долларов прибыль от такого экспорта будет если не отрицательной, то ближе к нулевой. А экспорт через Констанцу упирается во всё тот же обмелевший Дунай, удары России по дунайским портам и перегруженную Констанцу — основной экспортный порт для зерна из Румынии и ряда других стран Балкан.
Как следствие, без экспорта нет смысла работать ГОКам уже сейчас, а с началом холодов сократится выработка электроэнергии на СЭС и ВЭС, что вновь вернёт комбинаты в состояние голода. Результат уже сейчас — длительный простой Ингулецкого ГОКа, недавняя остановка Южного ГОКа и работа Полтавского ГОКа в режиме минимальной загрузки на склад.
Подножка от Европы
У меткомбинатов ситуация несколько лучше, но это "лучше" — весьма безрадостно.
В первом квартале 2026 года украинская металлургия, по отраслевой оценке, потеряла свыше 1,1 миллиона тонн экспортных заказов. Падение поставок по отдельным категориям в ЕС составляло от 17% до 93%.
Всё это является результатом полноценного запуска трансграничного углеродного регулирования (ТУР) со стороны Евросоюза. В этом году от переплат меткомбинаты Украины потеряют около 300 миллионов долларов, к а 2030 году убытки достигнут 1,6 миллиарда.
С 1 июля 2026 года ЕС перевёл украинскую чёрную металлургию из фактически льготного режима в общий жёсткий режим тарифных квот. Для Украины установлены индивидуальные беспошлинные квоты примерно на 1,05 миллиона тонн стальной продукции в год, тогда как экспорт готовой стали в Евросоюз в 2025 году составлял около 2,63 миллиона.
Сильнее всего квоты срезали по прокату, катанке, листу, арматуре и разным профилям. Проще говоря, объёмы производства сократятся, а прибыль упадёт.
Проблемы заводов
Но у заводов проблемы уже сейчас.
У ДТЭК оставались два работающих завода — "Запорожсталь" и "Каметсталь". Первый работал примерно на 70% годовой мощности как по стали, так и по прокату, будучи самым стабильно загруженным комбинатом. Второй работал вполсилы. Но с 11 августа "Запорожсталь" остановила работу — обстрелы повредили основные и вспомогательные мощности коксового и доменного производств.
У ArcelorMittal Кривой Рог (АМКР) всё ещё хуже. Завод загружен на 15% по чугуну . И если в 2022–2025 годах "Криворожсталь" удерживалась от массовых сокращений, то в 2024 году проблемы стали догонять: 3 тысячи работников попали под мобилизацию, ещё около 3 тысяч уволились, чтобы не попасть под мобилизацию, а завод не мог закрыть тысячу вакансий.
В 2025 году на заводе работала только одна домна, а в 2026 году остановили цех блюминга и литейно-механический завод — под увольнения попали 3,4 тысячи человек.
Экономика у заводов "Интерпайпа" (ими владеет Виктор Пинчук — зять президента Кучмы и партнёр Фонда Сороса на Украине) хромала ещё до начала СВО, но цифр для оценки состояния компании, к сожалению, мало.
Как видно, к середине 2026 года украинская металлургия оказалась в состоянии идеального шторма: накопившиеся проблемы перешли из количества в качество, а морская авантюра киевской власти рушит и без того хилую экономику отрасли. И, судя по настрою сторон нещадно бить друг друга, о деэскалации можно только мечтать.
В любом случае, будущее украинской металлургии предрешено: с такой экономикой и проблемами она не выживет и пополнит длинное кладбище погибших после 1991 года отраслей украинской промышленности, заняв место рядом с умершим больше 10 лет назад цветметом.
