В преддверии осени главным словом, которое используется для описания развития событий, является "эскалация". Дескать, переговорный процесс остановился, и для того, чтобы вернуться за стол переговоров, нужно "улучшить свои позиции" (что бы это ни значило). А для этого нужна эскалация
Вот, например, визит в Москву директора ЦРУ Джона Рэтклиффа некоторые западные аналитики с этой точки зрения и рассматривают – он, дескать, повёз российскому руководству предупреждение, что не следует заниматься эскалацией. Под эскалацией обычно называются мобилизация и нападение на Прибалтику (не спрашивайте…)
Выглядит смешно, но у меня есть свой опыт. В декабре 2013 года я разговаривал с сотрудником посольства США в Киеве, и он уверенно заявил, что после Нового года украинское руководство пойдёт на эскалацию. Я, помнится, был сильно удивлён – зачем? Майдан уже расползался – даже после вспышки активности после побития "онижедетей". Власти эскалация была совершенно не нужна, ей было нужно обеспечить экономический подъём за счёт соглашений с Россией, возобновить переговоры с ЕС и выходить на выборы с сильными позициями… Но сотрудник посольства всё понимал правильно – мнением Януковича по поводу эскалации никто не интересовался.
Сейчас у нас ситуация во многом схожая – начиная с 2022 года Россия никаких шагов в направлении эскалации не совершает – только реагирует на действия Украины и Запада. Разбирать причины и следствия реализации этой стратегии будем после войны, а пока исходим из того, что пойти на эскалацию может только Украина. Итак, что она может предпринять?
Первый очевидный вариант – нанесение всё более мощных ракетно-дроновых ударов по энергетической энергоструктуре с тем, чтобы предельно усложнить жизнь в прифронтовых городах (Донецк, Белгород и др.), а если повезёт – то и в Москве.
Это, скажем так, сценарий линейной эскалации. С одной стороны, он обусловлен ростом поставок ракет и дронов от союзников (зенитных ракет у них не хватает, а этого добра – навалом). С другой стороны, это зеркальный ответ на действия российской стороны, которая (разумеется – на уровне экспертов) декларирует готовность сделать непригодными к жизни Харьков, Киев и возможно, некоторые другие города.
Такая стратегия, безусловно, будет реализовываться, но особого эффекта она иметь не будет для обеих сторон. Помнится в 2014 году ВСУ обстреливали жилые кварталы в расчёте на то, что местные жители восстанут и прогонят сепаратистов и "оккупантов"… Так вот – это так не работает. И даже на существенное сокращение военного производства рассчитывать не стоит – оно сократится, конечно, но не так, чтобы в разы.
Второй вариант – расширение географии ударов. Фактически это уже произошло, если вспомнить удар по газовозу в Средиземном море.
Наиболее очевидные цели – базы Северного и Тихоокеанского флотов, которые находятся далеко в тылу и вряд ли способны защитить себя более эффективно, чем это делает Черноморский флот. Повреждение даже одной атомной подводной лодки будет иметь огромный медийный эффект.
Вся проблема в том, кто из потенциальных союзников Украины захочет предоставить свою территорию для такой акции. Прибалты вон как верещат, пытаясь убедить всех желающий, что украинские беспилотники не летают через их территорию… В общем, одно дело – разорванная на части Ливия, совсем другое – Финляндия или Япония.
Третий вариант – проведение масштабной сухопутной наступательной операции.
Наши военные эксперты уверяют, что ВСУ не способны к наступлению из-за дефицита живой силы. Не думаем, что всё обстоит так плохо – какой бы ни был дефицит, фронт ВСУ держат, отходят планово и местами успешно огрызаются. Да и не нужны такие уж большие силы для того, чтобы продемонстрировать способность к наступлению – тут ведь задача не в военном успехе, а в информационном.
Другое дело, что на фронте сейчас не видно мест, наступление в которых могло бы дать быстрый медийный эффект. Сплошная условная "Малая Токмачка", причём с обеих сторон.
Остаётся возможность осуществления на каком-то другом направлении, ныне ещё не освоенном. Мы таких направлений видим четыре.
Во-первых, это проведение десантной операции в Крыму. Скорее всего – на побережье Каркинитского залива, в районе Армянска и Красноперекопска. Медийный эффект тут будет – трасса, крупные заводы…
Проблема заключается в том, что ВСУ контролируют море только в смысле недопущения российского судоходства. Флота для десантных операций у них нет, использовать лодки, как это было при поддержании плацдарма на левом берегу Днепра в Херсонской области – так себе идея. Да и условия тут другие – плацдарм в Крынках долго держался в основном за счёт того, что доступ к нему был примерно в равной степени затруднён для обеих сторон.
В общем, цель вкусная, но эффект будет кратковременным и не слишком убедительным. Даже если удастся достичь чего-то кроме собственно высадки.
Во-вторых, это Приднестровье. Разговоры о возможности наступления на него ведутся довольно давно.
Тут наступление выглядит заведомо успешным – эксклав блокирован, войск там немного, помочь Приднестровью Россия может только асимметрично, что непосредственно на судьбе региона скорее всего не отразится.
Проблема в том, что против военной операции выступает руководство и Молдавии, и Румынии. Они закономерно опасаются втягивания в конфликт с Россией без гарантий поддержки со стороны НАТО. Вторжение же на их территорию без приглашения будет истолковано как агрессия. Вряд ли Украину за это накажут, но отношения с Молдавией будут капитально испорчены. Роль же молдавского и румынского транзита для Украины намного больше, чем успешная военная операция, которая серьёзно переговорные позиции не улучшит.
В-третьих, это повторение курского успеха (давайте уж хотя бы себя не обманывать – это был успех ВСУ) на каком-то другом участке границы, например в Брянской области.
Курский успех был обусловлен в первую очередь тем, что российское военно-политическое руководство было уверено в том, что ВСУ не получат согласия Запада на эту операцию. И, насколько можно понять, Запад это в частных контактах подтверждал. Потому и политика была как в июне 1941 года – не поддаваться на провокации и не провоцировать самим. А Зеленский Запад (во всяком случае – США) о своих планах просто не проинформировал. Кстати, ему за это ничего не было… США самоволие колониальной администрации проглотили.
Так или иначе, но действие этого фактора сейчас не наблюдается. Ну или мы недостаточно наблюдательны.
Ограниченность успеха была обусловлена… санкциями, введёнными против России Илоном Маском – на территории Курской области "Старлинк", а соответственно, и наиболее эффективные украинские системы связи и управления, не работал. Когда Украина пыталась заполучить от Маска разрешение на использование "Старлинка" в России, имелось в виду не столько повышение точности дроновых ударов, сколько создание условий для сухопутной операции. Потому, собственно, Маск и отказал.
В-четвёртых – вторжение на территорию Белоруссии. Проблема та же, что и с третьим вариантом – санкции Маска не позволяют достичь существенного успеха.
Четвёртый вариант эскалации – втягивание Белоруссии в войну. Сухопутное вторжение для этого не обязательно – вполне достаточно дистанционного воздействия (например, уничтожение НПЗ ракетами и беспилотниками).
Насколько мы можем понять, в целом Киев рассматривает такое развитие событий как желательное, поскольку оно создаёт для России значительные проблемы. Но тут, так же как и в случае с Приднестровьем, играет роль внешнеполитический фактор – Польша и Литва от таких планов не в восторге. Зеленский, конечно, может и наплевать – ведь Белоруссия юридически независимое государство, в отличие от ПМР, но решение это остаётся условным "ядерным оружием", реакция Трампа на использование которого остаётся непредсказуемой.
Пятый вариант связан именно с оружием массового поражения.
Проблем с изготовлением "грязной бомбы" у Украины нет. Есть проблема с обоснованием её применения. Военного смысла нет. Воздействие на общественное мнение в России вряд ли будет иметь критическое значение. А вот общественное мнение на Западе отнесётся к таким экспериментам без понимания. Опять же – вряд ли Украину за это накажут, но проверять это – себе дороже.
Остаётся только вариант провокации – сбить нечто и, рассыпав вокруг радиоактивную труху, объявить, что это российская ядерная ракета. Сославшись на российских экспертов, которые не первый год призывают Россию к политико-дипломатическому самоубийству.
Эффект от такой операции непросчитываемый, но скорее всего он будет недостаточно велик. Отношения между Россией и США не настолько плохи, чтобы США поверили в версию Киева. Публично они вряд ли обвинят Зеленского во вранье, но действовать так, как хочется последнему, не будут – не тот случай.
Шестой вариант предполагает покушение на политических руководителей России, которое до сих пор не допускалось – жертвами необандеровского террора становились в основном журналисты, военные, руководители на новых территориях.
Этот вариант очевиден, но ведь и ответ будет соответствующим. Тут дело не так в рисках для самих украинских руководителей (они не чрезмерны в любом случае), как в том, что их присутствие где-либо перестанет выполнять функции сверхэффективного ПВО.
Вариант с повторением терактов с большим количеством гражданских погибших, вроде того, что был в "Крокусе", мы пока не рассматриваем – Украина старается делать вид, что воюет с государством, а не народом. Судя по всему, союзники ещё тогда указали украинским спецслужбам, что так делать нехорошо. Кажется, не наказали, но были убедительны.
Как видим, у всех вариантов с точки зрения Киева есть отрицательные стороны, но… до сего времени совершенно очевидные риски украинское руководство не останавливали. "Красных линий" они уже давно не боятся. Так что главное, что останавливает Киев, – недостаточность медийного эффекта или непреодолимые трудности при его проведении.
