В 2026 году питерское издательство "Алетея" при поддержке Федерального агентства по делам национальностей выпустило книги авторства Дмитрия Губина и Елены Райгородецкой-Губиной "Повседневная жизнь губернского города Харькова и его окрестностей" и "Харьков 1917-1934. Переворот. Перелом. Перековка". Книги отдельные, но Губин считает их двухтомником
Наше издание имеет прямое отношение к появлению этих книг, поскольку харьковский историк и краевед Дмитрий Губин на протяжении ряда лет был автором "Украины.ру". Соответственно, большая часть глав обеих книг – публикации в нашем издании, о чём и сказано в предисловии.
То, что книги представляют собой сборники статей, имеет свои сильные и слабые стороны.
К сильным относится то, что каждая глава – законченное произведение, написанное именно так, как хотелось бы автору (у нас они выходили в изменённом и сокращённом виде). Надо ли напоминать, что Губин отлично пишет и снабжает свои статьи огромным объёмом фактического материала и воспоминаний?
К слабым – рваное повествование, фрагментарность (одни темы раскрыты, другие – нет), структура "головастика". Последнее очень хорошо видно на примере последней книги – события 1917-18 годов описаны масштабным полотном, далеко выходящим за пределы собственно Харькова и губернии, а вот оховостье книги довольно жидкое – видно, что авторам история советского Харькова интересна только как фон жизни последних харьковцев…
Первая книга начинается вовсе не с жизни Харькова, а с перехода территории будущей Слободской Украины в подданство русского царя (случилось это при Иване Великом – 1503 году). Системное заселение этих земель началось в конце XVIвека, при Фёдоре Иоанновиче Блаженном и его первом боярине, а потом и царе Борисе Годунове. Последний основал между 1598 и 1600 годами городок Царёв-Борисов – сейчас посёлок Донец Изюмского района Харьковской области. Населением же этих районов изначально были служилые люди Государя всея Руси – дворяне и дети боярские. Днепровские казаки ("черкасы") стали селиться на этих землях в товарных количествах в XVII веке.
Почему всё это важно? Потому что, увидев словосочетание "Слободская Украина", читатель по любую сторону Хутора-Михайловского делает для себя вывод о том, что Харьков испокон века украинский город. И невдомёк им, что в Речь Посполитую эти земли никогда не входили, что "польские города" – не от Польши, а от Дикого Поля, что речь идёт не о польской Украи?не, а о русской укра?ине и что Харьков – такой же "украинский город" как Тула – административный центр Украинного разряда (юго-западного пограничного военного округа).
Рассказано в книгах и о том, как русская Слобожанщина становилась малороссийской/украинской – не только благодаря переселению из центральных областей Малороссии, не только благодаря украинизаторской политике властей УНР и УССР, но и благодаря перекрашиванию местных деятелей.
Вот авторитетнейший историк Слобожанщины и непримиримый оппонент Грушевского Дмитрий Багалей на переговорах о границе между Украиной и Россией, проходивших в июле 1918 года в Киеве, заявляет:
"Весь так называемый Новороссийский край – это есть старое гнездо запорожцев и был заселён первоначально исключительно запорожцами. Такой пример, как Славносербский уезд, есть ничто иное как местность, заселённая чужим элементом – сербским – во времена Елизаветы Петровны. И нужно сказать, что этот элемент целиком украинизировался, его нет совсем, они все превратились в украинцев. (…) Не только Харьков, но и все другие города современной Харьковской губернии, все слободы, все хутора – результат и продукт украинской колонизации".
Губин видит в этом приспособленчество – русских историков в Харькове достаточно, а украинских, востребованных и УНР, и гетманатом Скоропадского, и УССР, откель взять? Они нужны при почти любой власти (кроме белых).
Крепко достаётся от авторов и большевикам, и петлюровцам. Как вам такой оборот: "борьба между клювами двуглавой советско-радянской власти в какой-то момент перешла в соревнование между Петроградом и Киевом в уступках кайзеру Вильгельму II". Красиво же! Хотя, конечно, несправедливо – ни у Петрограда, ни у Киева сил сопротивляться кайзеру не было.
Впрочем, разбирая этот момент, Губин высказывает два суждения, которые мы, кажется, нигде больше не видели.
Во-первых, он считает власть Центральной Рады частным случаем власти советской. Почему? Потому что из советских источников неясно, что же такое эта самая Советская власть.
Вот, например, воспоминания харьковского большевика Алексея Селявкина:
"К утру 26 октября власть Временного правительства в городе была ликвидирована. Однако предстояло ещё преодолеть ожесточённое сопротивление меньшевистско-эсеровских и буржуазно-националистических сил, чтобы завоевать большинство в Советах и установить в Харькове Советскую власть".
Следим за руками: власть Временного правительства ликвидирована – вся власть перешла Советам – у Советов нет власти, потому что большинство в них не у большевиков… Менее бредовым этот период не становится, даже если знать, что старый большевик банальным образом врёт – городом управляла городская управа, просуществовавшая до немецкой оккупации. Чем занимался исполком Совета науке всё равно неизвестно.
Впрочем, это не только в Харькове:
"Нигде к моменту прихода немцев старые городские и уездные земские управы не были демонтированы до конца, так что установление Советской власти "всерьёз и надолго" не случилось. Схема одна и та же: Силовая составляющая под радами и советами, опиравшимися на большевизированные или украинизированные тыловые воинские части бывший императорской армии, а реальная власть на местах у управ".
Во-вторых, Донецко-Криворожская республика "и аналогичные ей советские республики Одессы и Тавриды фактически оказалось единственным куском старой России, продолжившим участие в Первой мировой войне на той стороне, где страна была с самого начала".
Почему? Потому что не признали условия Брестского мира. Хотя нет. Признали. Там всё иначе – вот что писала газета "Известия Юга":
"Совет Народных Комиссаров Донецкой Республики, полномочный хозяин Донецкого и Криворожского Бассейнов должен во всеуслышанье заявить, что не позволит распоряжаться бассейном немецким и германским (Sic! Вероятно, вторые всё же австрийские, но это не точно. – Авт.) империалистам. Только он выполняет волю населения Донецкой Республики; эта воля, выраженная на IV Областном Съезде Советов, говорит, что донецкий шахтёр и рабочий не причисляет себя к Украине".
Т.е., мы не против, чтобы немцы оккупировали Украину, мы просто себя не считаем Украиной… Но немцам, понятно, счётные способности властей ДКР были совершенно безразличны – Украиной в конечном итоге стали те территории, которые они заняли. Потому что у Харькова, внезапно, с военной силой было так же, как у Киева и Петрограда – никак. И Антанта об этих неожиданных союзниках не узнала.
А вот когда военная сила появилась, возникли удивительные истории. Директория УНР, например, жаловалась, что в Украину вторглось китайско-латышское войско… Бред? Вы будете удивлены, но нет:
"Что касается латышей, то они в большом количестве жили в Харькове с тех пор, как в 1915 году сюда был эвакуирован из Риги завод ВЭК ("Всеобщая электрическая компания" – Авт.) вместе с рабочими. Год спустя на несколько харьковских предприятий завезли китайских, как бы теперь сказали, гастарбайтеров, и те построили за паровозостроительным заводом целый чайна-таун со своими порядками".
Кстати говоря, накануне начала СВО Харьков был одним из центров вьетнамской диаспоры на Украине – вьетнамцы работали в рынке "Барабашово" и основали фабрику лапши быстрого приготовления "Мивина" (жители Украины дружно считают, что она вкуснее "Доширака" – возможно потому, что до Ширака был социалист Миттеран…) В соседней же Курской области воевали части Корейской народной армии. Вероятно, есть и какие-то следы Латвии – как союзника Украины.
Ну и немножко об украинской государственности как таковой (в данном случае – советской, но не суть):
"6 января 1919 г. в Харькове Временное рабоче-крестьянское правительство Украины приняло решение о том, что Украина отныне будет именоваться Украинской Социалистической Советской Республикой. Постановление за номером 2, называлось "О спиртных напитках".
Не оставляет ощущение, что между №1 и №2 есть какая-то связь…
Некоторые фрагменты книг выглядят поистине провидчески.
Например, одним из способов избежать "испанки" считалось… курение. Точно то же говорилось во время "пандемии коронавируса".
Кстати, председатель ВЦИК Яков Свердлов умер 16 марта 1919 года от "испанки", которой заразился, возвращаясь в Москву из Харькова.
А вот фрагмент, имеющий прямое отношение к автору книги:
"После австрийского контрнаступления 1915 года в наших краях стали появляться беженцы из Галиции. Это были "москвофилы" и перешедшие в православие греко-католические священники, опасавшиеся наказания в лагерях Талергоф и Терезин. В те времена даже помыслить никто не смел, чтобы кого-то из них вернуть обратно на радость австро-венгерским головорезам".
Прошло 110 лет. Смеют не только помыслить, но и сделать. Дмитрия Губина не пускают в Россию. Кажется, его подозревают в сотрудничестве с СБУ… Если так, то обоснованно. Он не только сотрудничал с СБУ, но даже и находился на полном обеспечении этой организации – когда сидел в СИЗО по подозрению в подготовке теракта…
P.S.: 20 сентября Дмитрию Губину исполняется 60 лет, а ещё это старая, до 1997 года, дата дня города Харькова. С праздником!
