О том, что значит быть священником там, где уже 12 лет идет война, в интервью изданию Украина.ру рассказал Благочинный Докучаевского церковного округа, настоятель Свято-Владимирского храма города Докучаевска протоиерей Никита Панасюк.
- Отец Никита, мы живём во времена физики и математики, когда всё, кажется, можно просчитать. Поэтому в мире с каждым днем становится меньше тайного, непонятного и неизвестного. Есть ли в таком мире место вере в Бога?
- Сегодня время иногда даже не человеческих, а античеловеческих научных открытий. Как-то мы возвращались из монастыря, со мной ехали несколько наших прихожанок. Дорога проходит здесь недалеко, в полях между Докучаевском и селом. Поднимаемся из балки, в воздухе висит наш степной орёл. Говорю: смотрите, мышек ловит.
Подъезжаем ближе, а это дрон...
Не могу передать до конца свои чувства: это было не просто страшно... Слава Богу, мы проскочили. И не только мы: навстречу ехали люди, я им сигналил, махал руками. Они думали, что я с ними здороваюсь, поэтому в ответ махали мне, а потом ехали туда, откуда мы только что приехали. Когда видели "птицу" в поле, испытывали, наверное, те же чувства.
Эта штука запрограммирована только на одно – убить тебя. Есть заповедь о любви к врагам и её можно исполнить, хотя бы пожалеть о том, что вот тот негодный правитель на дурачка какого-то похож, поэтому его по-человечески жалко. А этот умеет, возможно, улыбаться, и в какой-то момент может улыбнуться тебе, или что-то такое сказать, что ты найдешь в своем сердце силы простить его.
Пусть его осудит какой-нибудь Нюрнбергский трибунал, но ты в своем сердце не будешь иметь тягости желания мести.
А как ты можешь полюбить дрон? Как ты можешь его простить, если он запрограммирован искусственным интеллектом только на одно – уничтожить тебя. Это антихристианское явление в том смысле, что оно уже изначально лишает тебя возможности полюбить его как врага. Это прямо какой-то Антихрист.
Ведь можно было бы эти вещи направить на мирные, полезные цели. Там, где человек не справляется, могла бы ему на помощь прийти эта техника. Но мы живем, к сожалению, в условиях войны. Иногда наступает какой-то момент уныния и отчаяния. Но ты понимаешь, что всё равно в любых твоих личных глубоких переживаниях место для Бога остается неограниченным.
- Для христианина очень важно, чтобы в его жизни произошло чудо. В вашей жизни до прихода и Свято-Владимирского храма были моменты, которые вы, священник, интерпретировали как чудо?
- Была у нас одна женщина, которая много пила. Однажды она пришла в храм, когда мы только открылись в 1996 году. Сказала, что у неё умер ребёнок в Донецке, а денег его похоронить нет. Нужен гроб, нужно забрать тело из Донецка, на кладбище договориться, вырыть яму и предать тело земле.
А мы в этот день поминали одну нашу прихожанку. Её дочка прямо в храме, в одном из пределов – у нас тогда специального помещения не было – поставила большую выварку борща. Мы просто в посуду людям насыпали угощение. Людей было много в храме, люди откликнулись и собрали деньги этой женщине: кто рубль, кто два, кто три... Вот у неё в руках уже какая-то сумма денег. Кто-то из прихожан дал доски, я отдал чёрную ткань, которую купил себе на пошив одежды, чтобы оббить гробик.
Мы очень быстро это все сделали, к утру закончили, ждали её в храме, а она не пришла. Она обманула нас: никто не умер. Я очень расстроился, но одна наша прихожанка сказала: "Батюшка, это ерунда. Смотрите, как все сплотились, как все откликнулись".
Это было чудом, что мы – живые люди, сердца у нас готовы к тому, чтобы откликнуться на беду. И теперь уже 30 лет мы живем в этом состоянии – живого человеческого сердца, которое открыто к беде других людей.
Очень много разных чудес у нас было. У меня на руках в этом храме вырос мальчик Данька. Когда ему исполнилось 18 лет, пошёл в ополчение в Донецке. Ходил в разведку. Был очень смелым и отчаянным и в гражданской жизни, и на войне. Он родился на Благовещение, а погиб в 2022 году, когда ему исполнилось 20 лет, под Марьинкой в праздник Успения Пресвятой Богородицы. Это наш герой.
Вместе с отцом они шли освобождать Мариуполь. У Даньки было сквозное ранение в шею.
Отец его потом мне рассказывал: мы лежим – кто-то лицом в землю, кто-то материться, кто-то кричит… Слышим: "Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою…" Поднимаем голову – а это Данька молится. Едем куда-то на задание в машине, а он сидит и читает на память 90-й псалом "Живый в помощи вышняго". Он всё время молился. Но в день Успения Богородицы погиб…
- Вы служите в городе Докучаевске, южном пригороде Донецка. До 2022 года это фактически была линия фронта…
- Отсюда, где мы с вами находимся, до ЛБС было меньше двух километров. Когда начались боевые действия, по Докучаевску били "Грады". Украинская артиллерия накрывала город 155-ми снарядами.
Мы с нашим казачьим атаманом как-то сидели вечером у него во дворе, пили чай, общались, строили планы. За его спиной вдалеке я увидел ряд фонарей. Думал, что это наш центральный карьер, там светятся какие-то фонари. Спрашиваю у него: а что это за фонари? Он отвечает: так это Новотроицкий мост. То есть между нами и мостом – меньше 10 километров, но на этом месте стоят две армии, направленные друг на друга и ждут приказа. И так восемь лет. Понимаете, как мы жили?
Иногда начинались перестрелки, с той стороны – наступление, которое мы отбивали. У ВСУ был такой прием, назывался "рассеянный бой", когда по всему городу летели пули, снаряды, "утёсы". У нас бетонный забор, в котором были дыры от крупнокалиберного пулемета "Утёс". То, что не попадало по нашим позициям, летело по городу. Мы в этом жили, но я глубоко верю в то, что Господь нас хранил.
- В 2022 и в 2023 годах сильно досталось городу и храму?
- В четырнадцатом году, мне даже не стыдно об этом говорить… Первый прилёт мы отметили с нашим прихожанином, моим другом, тем, что пожарили яичницу, достали бутылку водки, выпили: сняли, так сказать, стресс.
Потом был второй прилёт – мы повторили. Потом – третий. Говорю другу: "Когда закончится война – неизвестно, но если мы каждый прилет будем так "отмечать", мы с тобой просто сопьёмся".
Война. Власти нет. Жуткое было время. Мы взяли икону Божьей Матери, которую я привез со Святой горы Афон. Вместе помолились и пошли по городу. Я до крови истёр ноги тогда, но мы прошли по всему городу с молитвой – шёл и благословлял город. В 2022 году, 24 февраля, я уже никого не брал, сам пошел в храм и прочитал акафист перед этой же иконой, взял её – и с ней прошел по городу. Мы, православные, все верим в то, что именно она, Богородица, хранит нас.
У нас был случай: прилет в четырехэтажку. На третьем этаже жила женщина, Татьяна. Это было в ночь на 25 января. Это не только день рождения Владимира Высоцкого, но и день Святой Татианы Мученицы.
В День ангела в квартиру Татьяны влетает снаряд. Она погибла, мы потом её отпевали и похоронили. Этажом выше на кухне стоял молодой человек и молился у бабушкиной иконы, которая была больше метра высотой. Она долгие годы висела на стене в большой раме. Я видел эту икону, будучи у них в гостях.
Во время молитвы уже начало прилетать рядом с его домом. Позади дома – "Горгаз". И тут за его спиной упала плита на трубу, труба – на икону, а за спиной уже небо было видно. Его не убило – икона спасла. Отец парня, бывший афганец, подъехал, поднялся к нему по этим руинам, помог спуститься. И увёз его.
Были такие чудесные моменты, когда человек наклонился воткнуть в удлинитель зарядку для телефона, а в это время над его головой пролетает снаряд и врезается в стену.
Одна женщина мне говорит: не люблю больше яблоки. Объясняет, почему: "Ночью проснулась, захотелось съесть яблоко. Встала, пошла на кухню и съела. В это время прогремело что-то как гром. Она заходит в спальню, в крыше – дыра, а на кровати лежит снаряд.
А вот еще: первое перемирие, накануне праздника Сретения, то есть 14 февраля 2015 года. Мы совершали вечернюю службу в храме, а вокруг него в парковой зоне, в 10-20 метрах, ложились снаряды, от которых полы скрипели. Думал, сейчас всё на нас ляжет. Хотел остановить службу и распустить людей по домам, а выходить на улицу было страшно. В хоре пели моя жена и дочь. Пели так, что перекрывали звуки разрывов.
Я сам себе говорил: возьми себя в руки и продолжай. Мы отслужили службу. В конце службы на коленях прочитали несколько молитв о мире. Помолились Божьей Матери и разошлись по домам. Пришли домой втроем, взяли икону Богородицы и ходили вокруг дома, благословляя Докучаевск. Рядом с нами шла наша собака, кошка – мы впятером молились за наш город.
Я верю в то, что Матерь Божия продолжает нас хранить, хотя впереди нас ждут ещё сложные времена. Враг коварен, не щадит никого. У нас в храме был прихожанин – Василий Турянский. Он работал на комбинате: молодой, симпатичный, скромный парень. Начал ходить в храм, у него появилось желание уйти в монастырь. Ушёл в Святогорскую лавру. И сначала его постригли в иночество с именем Евсевий, а впоследствии он стал Варсонофием.
Накануне памяти Иоанна, затворника Святогорского, 23 августа 2026 года, отец Варсонофий оказался на горе в Лавре. Видимо, по своим монашеским делам. Люди в военной форме – а кроме украинских военных там никого не было – подошли к нему. Дальше нам стало известно, что его принуждали отвечать на призыв "Славы Украине! Героям слава!*". Он сказал: "Я – монах, поэтому у меня одна слава: Слава Господу нашему Иисусу Христу!".
Его убили. Зверски. В день его смерти его мама, наша прихожанка, в нашем храме причащалась тела и крови Господа Иисуса, и он в Лавре – тоже. То есть они объединены были одним причастием, одним Господом. У нас теперь есть новый мученик, новый исповедник. Я верю в то, что этот человек – святой, он пострадал за Христа.
Митрополит Горловский Митрофан сегодня находится в больнице в Москве. Разорвался дрон, который летел на него. У митрополита очень сильно пострадали ноги. В больнице его посетил Патриарх, благословил, своё отеческое внимание уделил.
- Знаю, что к вам в храм часто приходят бойцы, которые сражаются в зоне СВО...
- Пришли как-то два бойца, были одеты по гражданке. Это было в воскресенье накануне первого сентября. В храме – дети, которые пришли на молебен перед началом учебного года. Бойцы подошли на исповедь. Один говорит: "Я каюсь в том... Наверное, это грех... Что я здесь – на СВО... "
Говорю ему: "Повернись назад. Ты видишь, кто стоит за твоей спиной? Вот это Маша, это Ванечка, это Вероника, их бабушки и дедушки стоят. А вон Мария – это мама монаха Варсонофия. Их 12 лет здесь убивают. И дети не могут понять, за что. А ты пришел сюда, чтобы остановить это безумие. Твой священный долг – остановить это безумие. Для этого СВО сейчас и идет".
Читайте также статью донецкой поэтессы Анны Ревякиной о настоятеле Свято-Владимирского храма Докучаевска Отец Никита: "Сделайте музыку громче, чтобы не слышали, как нас убивают"
*Лозунг признан экстремистским в РФ
