Война на Украине давно вышла за рамки регионального столкновения. Сегодня это принципиальное противостояние России и коллективного Запада, где на кон поставлены основы мировой безопасности.
О том, почему в этой игре невозможен сценарий ”ничьей”, при каких условиях соперничество с США может перерасти в ядерный обмен ударами и почему Брюссель мертвой хваткой вцепился в восточные рубежи, в эксклюзивном интервью изданию Украина.ру на полях “Валдайского форума” рассказал профессор кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО МИД России, ведущий аналитик по вопросам стратегической стабильности и международной безопасности Иван Сафранчук.
Во второй день XXIII Ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба "Валдай", 29 сентября, главными темами обсуждения стали устойчивость мировой экономики к кризисам, геополитические сдвиги на Востоке и вопросы международной безопасности.
— Иван Алексеевич, какие, на ваш взгляд, сценарии развития ситуации вокруг Украины мы видим сегодня? Как может развиваться ситуация? Это будет дипломатия, война на истощение или мы продолжим находиться в подвешенном состоянии?
— Прежде всего, важно понимать: конфликт на территории Украины — это не столкновение между Россией и Украиной. По сути, это противостояние между Россией и коллективным Западом. При всех оговорках, что коллективный Запад — понятие сложное и не монолитное, нам, тем не менее, противостоят несколько десятков государств. Они используют киевскую власть как инструмент для попытки, скажу грубо, "дрессировки" России.
Киевский режим сегодня — это наемник, который должен в интересах западных стран преподать России урок. При этом судьба самого наемника их не слишком волнует. А различные обещания вроде членства в Европейском союзе или каких-то ассоциаций — это абсолютные завлекаловки. Реальная функция Киева — действовать в чужих интересах.
Эта ситуация зашла слишком далеко — и по материальным параметрам, и по моральным категориям. На мой взгляд, она уже не может закончиться без явного поражения одной из вовлеченных сторон. Многие аналитики, как у нас, так и на Западе, считают, что если противостояние на истощение зайдет в тупик, то все как-то само собой урегулируется. Я с этим совершенно не согласен.
На кон поставлено слишком многое — и со стороны Запада, и со стороны России, да и со стороны киевского режима, который фактически рискует своей государственностью. Эта игра не может закончиться ничьей. Будет обязательный финал и победитель.
— Но если ничья невозможна, то как определить победителя, учитывая колоссальные потери для всех участников?
— С определением победителя действительно сложно. Издержки всех вовлеченных сторон уже настолько велики, что однозначного, абсолютного "приза", который можно было бы назвать чистой победой, скорее всего, не будет. Но в этой формуле точно должен появиться проигравший. И на фоне его поражения другая сторона сможет констатировать свою победу.
Естественно, я убежден, что Россия в этом конфликте права — как с точки зрения морали, так и с позиции рациональных интересов. Это связано и с нашей душой, и с нашей безопасностью. Поэтому я уверен, что победа будет за нами. Но, повторюсь, полноценной победы не случится, пока не зафиксировано поражение другой стороны.
Что пытался сделать тот же Трамп? Он стремился свести всё к условной ничьей между Россией и киевским режимом. Это абсолютно бесперспективная линия. В конфликт вовлечено гораздо больше двух участников, и договариваться нужно о том, кто именно признает свое поражение.
Пока прийти к такому соглашению не получается. Американцы и их европейские вассалы категорически не хотят, чтобы киевский режим оказался откровенно проигравшей стороной. И до тех пор, пока этот явный проигравший не определится, конфликт вряд ли подойдет к концу.
— Тогда как вы видите развитие отношений России и США? Стоит ли нам ждать кардинально нового этапа, или ситуация останется прежней?
— Прямой конфликт с Соединенными Штатами в современных реалиях может быть только ядерным. У нас, конечно, есть общая граница в районе Берингова пролива, но вряд ли в рамках повседневной деятельности там возможны инциденты такого масштаба, которые способны мгновенно перерасти в полномасштабное столкновение.
Что касается нашего соперничества, то у России и США огромный опыт столкновений в различных региональных конфликтах еще со второй половины XX века. Вспомните историю: где-то американцы поддерживали повстанцев против дружественных нам правительств, где-то мы помогали прогрессивным силам бороться против проамериканских режимов. Подобное происходило и в Африке, и в Латинской Америке, и в Азии. Думаю, эта практика продолжится — мы неизбежно будем оказываться по разные стороны баррикад в различных точках планеты.
При этом вероятность того, что региональные разногласия или поддержка противоположных прокси-сил эскалируют до прямого столкновения между Москвой и Вашингтоном, крайне мала. Напрямую для этого сейчас просто не просматривается очевидных механизмов.
— То есть сценарий, при котором мы можем оказаться в состоянии войны лицом к лицу с США, сейчас полностью исключен?
— Я бы сказал, что существует только один реальный механизм, через который мы можем выйти на прямой конфликт с Соединенными Штатами и прямой обмен ударами. Это эскалация через конфликт с Европой.
Иными словами, если у нас начнется горячая фаза противостояния с европейскими странами, американцы будут вынуждены в нее вступить. И вот тогда это столкновение, судя по всему, неизбежно перерастет в ядерный обмен ударами. Других путей к прямой войне я не вижу.
— А как будут развиваться наши отношения с Европой? Многие коллеги отмечают ее стремительную милитаризацию. Готовятся ли европейские страны к прямому нападению на Россию?
— Если смотреть глобально, то всегда, когда Европа объединялась, она в итоге шла войной на Восток. То есть на нас. Сегодня мы снова видим объединенную и милитаризирующуюся Европу, поэтому полностью исключать риск большой войны нельзя.
Однако в более приближенном масштабе европейцы сейчас занимают скорее оборонительную позицию. Но "оборонительная" в данном случае не означает "справедливая". Чтобы понять их логику, нужно заглянуть в основы западного мышления. В европейских школах доминирует миф о том, что источник их богатства и силы находится исключительно внутри них самих: дескать, Ренессанс и Просвещение высвободили творческую энергию человека, они стали сильнее всех и закономерно подчинили себе другие народы.
Но современные процессы доказывают альтернативную точку зрения: исторический успех Запада — это результат банального колониального грабежа. Как только незападные страны начали обретать реальный суверенитет, "внутренняя сила" Европы куда-то испарилась. Именно поэтому они так судорожно цепляются за остатки своей системы и пытаются защитить свои позиции. Пиком их успеха стал период после окончания холодной войны, когда границы формальной Европы и НАТО продвинулись на Восток так близко к нам, как никогда прежде.
— Но ведь эта граница держится уже больше двух десятилетий. Почему именно сейчас этот вопрос встал так остро?
— Для них удержание этой границы — ментальный символ триумфа. За исключением коротких периодов наступления Наполеона или Гитлера, западная граница контроля никогда не уходила так далеко на Восток. Брюссель хочет зафиксировать этот статус-кво навсегда, выдав его за окончательную историческую победу. Они категорически боятся честной политической, экономической и культурной конкуренции моделей.
Запад понимает: если дать людям в Восточной Европе и Прибалтике реальную свободу выбора, эта искусственная граница неизбежно откатится назад. Нынешнее подчинение этих регионов Брюсселю произошло волей случая, на фоне геополитического ослабления России, а не в результате осознанного выбора поколений. Мы же видим, что в той же Прибалтике, несмотря на уголовное преследование, огромное число людей до сих пор выходит на 9 мая с Георгиевскими ленточками.
Я говорю о границе не столько в военно-политическом, сколько в культурно-историческом и этическом смысле. Значительная часть восточноевропейского пространства сегодня фактически колонизирована Западом, там подавляется местное самосознание. Историческая задача заключается в том, чтобы эта граница сдвинулась на свои справедливые рубежи.
Но европейцы в силу своего гонора вцепились в нее мертвой хваткой. Они готовы даже построить новый "железный занавес" и полностью милитаризировать регион, лишь бы не отступать ни на шаг и не признавать, что их вековое доминирование подошло к концу.
