Запад пытается управлять властями Сербии с помощью кризисов, финансирует протесты, рассчитывает ослабить страну и делает все, чтобы политический кризис был бесконечным. О том, что ожидается в Сербии после намеченных на октябрь парламентских выборов, необходимости провести в стране референдум о пути в ЕС, а также о важности сотрудничества с Россией в энергетике и других сферах рассказал в интервью РИА Новости основатель партии "Движение социалистов", бывший вице-премьер Сербии Александр Вулин.
– Какие выводы может Сербия сделать из прошедших выборов в Госдуму РФ, где вы были наблюдателем, с учетом предстоящих в Сербии парламентских и выборов в октябре и президентских декабре?
– Важнее всего на выборах была большая явка, вопреки всему. Хотя Украина, в первую очередь, и Запад в целом пытались снизить явку и создать какую-то политическую нестабильность, это не удалось. Русский народ показал, насколько он заботится о своем государстве и насколько ему важно сказать, что он думает о тех, кто руководит страной, и поддержать таким образом свое руководство. После этого будет очень трудно говорить, что СВО – это желание и фантазия Путина. Нет, это воля и решение всего народа с совершенно ясными причинами.
Россияне показали, что на них не так легко повлиять. Должен признать, что завидую России, потому что она может сама регулировать свое законодательство. А мы в Сербии должны ждать, что нам скажет Европа, какие законы они нам разрешат принять и каких наблюдателей направят, чтобы нас оценить. Россия как независимая страна показала, как это надо делать. Я был искренне воодушевлен результатами выборов, явкой и атмосферой всех трех дней. Я был наблюдателем в Москве.
– Выборы в Скупщину (парламент) Сербии назначены 25 октября, в конце декабря ожидаются президентские выборы. Каковы ваши ожидания и прогнозы по их итогам?
– Ожидаю, что список кандидатов (коалиция правящей Сербской прогрессивной партии – ред.) вокруг президента Александра Вучича победит на этих выборах, но также ожидаю, что представители другого списка, назовем его "студенческим", сделают все, чтобы результаты вообще не имели значения. Они попытаются посредством более или менее контролируемых уличных протестов, беспорядков, непризнания результатов сделать эти итоги совершенно неважными. Также ожидаю, что в Скупщину, по сути, пройдут только два списка: президента Вучича и его оппонентов-"студентов", не считая партий нацменьшинств. Ожидаю, что настоящая борьба начнется после выборов.
Наша партия "Движение социалистов" не участвует в выборах, не является частью правящей коалиции и не входит в список президента Вучича, по причине того, что мы исключены из правительства из-за нашей политики упорного несогласия с правилами ЕС, политики формирования "Сербского мира" и нашего твердого отношения к России. Мы не за то, чтобы иметь наилучшие возможные отношения с Россией, а за то, чтобы быть союзниками России, и верю, что РФ хочет этого от нас.
По этим причинам мы не являемся частью правящей коалиции, не были в правительстве в последние два года, и не стали частью этого избирательного списка. Не верю, что это было бы возможно не только из-за наших политических убеждений, но и давления, которое ЕС бы сразу оказал на правящую Сербскую прогрессивную партию (СПП). Мы не хотели бы вновь оказаться в ситуации, когда нас какие-нибудь (глава дипломатии ЕС – ред.) Кая Каллас или (еврокомиссар по вопросам расширения – ред.) Марта Кос исключат из правительства или избирательного списка. Так что ожидаю победу президента Вучича, а также то, что очень скоро перестанут говорить о результатах выборов, и Сербия снова войдет в спираль уличных протестов.
– Пытается ли Запад вмешаться в предстоящие выборы в Сербии? Кто конкретно? И каким образом?
– Нет никаких сомнений в том, что ЕС более всего заинтересован в том, чтобы Сербия была слабой, как можно слабее. "Студенческий список" не был составлен с целью захвата власти. Потому что, когда вы посмотрите на кандидатов, вы из них не сможете сформировать правительство. Он создан, чтобы ослабить Сербию настолько, чтобы Сербия больше не могла проводить самостоятельную политику. И в этом все идея – чтобы власть контролировалась, была слабой, не могла самостоятельно принимать решения, такова их задача.
У меня нет никаких сомнений на этот счет – Запад активно вмешивается, но я не понимаю пассивности нашего правительства по этому вопросу. "Движение социалистов" и я лично предлагали принять закон об НКО. Каждому ясно, что протесты управляются через неправительственные организации, и что через них протесты финансируются, поступают деньги из-за границы, приезжают агенты из-за рубежа, все это идет с Запада. Мы требовали, чтобы это контролировалось законом и было прекращено, но правящее большинство нас не поддержало. Как вы будете бороться против влияния иностранных спецслужб через неправительственные организации, если не собираетесь делать это на законных основаниях? Как вы себе это представляете? Также не понимаю, зачем мы обратились в Венецианскую комиссию, чтобы они проверяли и устанавливали законы за нас, о которых они говорят, что мы коррумпированное, плохое государство, где нет выборов, нет свободы и чья власть должна быть отменена.
Когда мы просим прекратить это и провести референдум о пути в ЕС, мы не получаем поддержку наших партнеров по коалиции и правящего большинства. Этого не происходит, а как вы собираетесь бороться, если не хотите бороться? Когда я возглавлял Агентство безопасности и информации (БИА, контрразведка – ред.) мы выдворили куратора хорватской разведслужбы, мы задерживали людей, которые активно работали на болгарские, албанские, косовоалбанские спецслужбы. Мы депортировали пособников иностранных агентов: начиная от релокантов, которые здесь занимались политикой, до тех, кто сюда прибывал с Запада во всех видах. Сейчас больше не задерживаем ни кураторов спецслужб, не выдворяем их активистов. Мы все знаем, это общеизвестный факт, что Запад активно вмешивается в наши выборы, но мы сейчас не задержали и не выдворили ни одного агента влияния, не взяли под контроль НКО и поступление денег для них.
Когда начались протесты, представители властей говорили о том, каким образом неправительственные организации злоупотребляют средствами, которые получают. И потом просто перестали говорить. Я еще на посту министра внутренних дел предлагал принять такой закон, но он не прошел. Позже, когда я уже не был в составе правительства, снова призывал его принять, и не удалось. Как бороться с очевидным давлением Запада, всеми домыслами, которые они распространяют, если мы не попытались таким образом бороться с этим, не создали законные рамки. Мы могли бы поучиться этому у России, Белоруссии, КНР, как они поступили со своими "цветными революциями" – по закону, только по закону, никаких параллельных методов. Это и мы должны были сделать.
Запад хочет создать нестабильную Сербию, чтобы эти выборы никогда не закончились, чтобы постоянно было средство давления – признание или непризнание результатов выборов и вмешиваться во все, что произойдет после волеизъявления. Запад сделает все, чтобы избирательный кризис продолжился после голосования и длился до бесконечности. Таково их желание: чтобы результаты голосования стали неважны, кризис продолжился, и они могли контролировать Сербию.
– Как тогда воспринимать визиты официальных лиц с Запада, наилучшие пожелания, улыбки и объятия с представителями руководства Сербии?
– Обычно они вам смеются в лицо, это усмешка, а не улыбка. Это никакая не поддержка. Сначала фотографируются с вами вместе, а потом говорят, что ты – преступник, что государством управляет криминал, что мы коррумпированы, что все, что мы делаем, неправильно, и что в ЕС нет места тем, кто чествует (бывшего командующего боснийских сербов – ред.) генерала Ратко Младича. И кто нам это говорит, те, кто нас бомбил, кто уничтожил тогдашнюю Югославию и те, кто сегодня уничтожают сербов в Косово, они это заявляют. Конечно, это не поддержка. Но вопрос не в этом.
Я знаю, что Европа думает о Сербии, – все наихудшее. Но я не знаю, почему Сербия никак не спросит своих граждан, что они думают о Европе. Пусть спросят обычных сербов, нужно было перед выборами провести референдум о пути в ЕС, чтобы узнать, что сербы думают о Европе. Это вопрос, на который мы все никак не получим ответа. Очень сложно бороться с противником, чьи правила вы принимаете. Нам ясно, что все это идет с Запада, нас не "свергает" на улицах ни Россия, ни Китай, и никто с Востока не разжигает раскол внутри нашего народа. Нет интереса у КНР, РФ, не говоря уже об Индии или ОАЭ, в том, чтобы в Сербии произошло что-то плохое.
Но те, кто говорят, что мы не смеем хоронить Ратко Младича, кто требует, чтобы мы признали самопровозглашенную независимость Косово, ввели санкции против России, чтобы мы стали частью "коалиции желающих" и дали оружие и людей для войны против России – в их интересах, чтобы Сербия была слабой. В той войне, которую они планируют против России, они не хотят, чтобы Сербия у них осталась как крепость за спиной. План всех западных завоевателей был сделать так, чтобы не мешала Сербия, естественный союзник России, не политический, экономический, а естественный, по природе своей мы союзники. Чтобы семь или восемь миллионов сербов на Балканах не были против войны с Россией. Поэтому им нужно раздробить Сербию, чтобы она не была самостоятельной.
Но как этому противостоять, если не примем законы о неправительственных организациях, агентах влияния, если радикально не разберемся с разведывательными сетями Запада, если не поставим ЕС те же вопросы, которые они ставят нам, и, прежде всего, как граждане Исландии не проведем референдум о пути в ЕС.
– Упомянутые вами законотворческие инициативы вы и ваши коллеги официально подали в Скупщине, но участвовать в выборах и в следующем созыве не планируете, кто их будет продвигать?
– Мы не войдем в будущий созыв парламента, но мы продолжим напоминать об этих инициативах. Они не приняли эти предложения, когда мы были в Скупщине, вероятно не поддержат их и когда будем вне парламента. Но мы продолжим, и придет время, это вопросы, на которые должен быть дан ответ.
Почему граждане Исландии могут высказать, что думают о ЕС, а граждане Сербии – нет? Разве у нас нет истории, наша государственность старше исландской. Было бы логично спросить нас об этом. Наша политика никак не изменится, в этом нет сомнений.
– Вы возглавляете наблюдательный совет госкомпании "Србиягаз", что можете сказать об условиях продления договора на поставки газа из РФ?
– Президент Путин нас никогда не оставлял без газа. Насколько бы было неразумно послушать ЕС и ввести санкции против РФ. Приведу только один пример. Две недели назад мы закупили необходимые объемы газа у России на сумму около восьми миллионов евро. Если бы мы этот газ покупали на TTF (биржа в Нидерландах – ред.) по рыночным ценам, за тот же объем газа мы заплатили бы 20 миллионов евро. И что мы сейчас, должны ввести санкции против России, порвать отношения с "Газпромом" и платить на 12 миллионов евро в неделю больше?
Часто говорят, что ЕС предоставляет Сербии больше всего дотаций. Нет, это Россия. Если посчитаете разницу в цене газа все эти годы, это намного превосходит то, что ЕС выдели Сербии. Особенно с учетом того, что ЕС никогда не дал ни евро без политических требований. А РФ никогда не дала кубометра газа, ниже всякой цены, с каким-либо политическим требованием. Поэтому в отношении продления поставок я благодарен правительству РФ и президенту Путину, потому что всегда показывают максимальное понимание в отношении нас по вопросам цены, объемов и времени, когда нам необходимо увеличение объемов, это никогда не ставилось под вопрос. Думаю, что так будет и в дальнейшем.
– Как отразится на отношениях Москвы и Белграда продажа "Газпром нефтью" контрольного пакета стратегической компании "Нефтяная индустрия Сербии" венгерской MOL?
– Это вопрос того, продлит ли администрация США срок для заключения сделки, будет ли достигнута договоренность. Надеюсь, что она будет достигнута. Конечно, я считаю, что лучше, чтобы это было продано Сербии, если уж должно быть продано. Лучше всего, чтобы все осталось как есть. Это российская компания, в которую Россия вложила свыше четырех миллиардов евро, а фирма, когда она была продана (в 2008 году – ред.), говорят, что ее уступили за малые деньги, но забывают, что она была уничтожена бомбардировками НАТО. Физически была разрушена, резервуары были уничтожены. Из разрушенного предприятия она стала крупнейшим налогоплательщиком Сербии и одной из самых успешных компаний региона. Давайте будем честны, это не мы сделали, не сербы были директорами NIS, но российский менеджмент руководил и поступали российские инвестиции, а не сербские. Так что, по-моему, лучше бы NIS остался как есть и было до сих пор, государство довольно, стабильное снабжение всегда достаточные объемы топлива, все заправки работают, люди трудоустроены, зарплаты хорошие, не только в Сербии, но и в Республике Сербской Боснии и Герцеговины (БиГ), что нам стратегически важно. Постоянно новые инвестиции, регулярный ремонт, новые технологии, на что нам жаловаться? Но если нельзя так дальше, то, с сербской точки зрения, если это необходимо (можно бы было – ред.) – продать предприятие Сербии. Чтобы оно не отошло Венгрии или куда-то еще, чтобы компания осталась Сербии, чтобы она могла управлять этим своим ресурсом. Не все так просто, но я знаю, что российская сторона всегда учитывала интересы Сербии. Российская сторона могла бы закрыть предприятие, сказать, что не будет вести переговоры под давлением и никому ничего продавать. Россия могла бы жить без этой компании и продемонстрировала бы так свою экономическую и политическую силу. Но Россия так не поступит, потому что заботится об интересах Сербии и знает, что Сербия не смогла бы выстоять без такой большой и важной компании.
Поэтому каждый раз, когда слышу вопрос: "а что русские сделали для нас?", я каждый раз могут ответить и сказать, насколько они учитывают интересы Сербии. Я очень благодарен за это и не уверен, что все мы в Сербии достаточно отдаем себе в этом отчет и очень часто неблагодарны. Но это так, пусть российское руководство продолжит заботится об интересах Сербии, когда речь идет о NIS и когда речь идет о поставках газа.
– Вы были на похоронах генерала Ратко Младича в Белграде, которого Международный остаточный механизм МОМУТ не выпустил перед смертью. Премьер Хорватии Андрей Пленкович с трибуны ГА ООН осудил присутствие на похоронах официальных лиц Сербии и большого числа граждан, оказанные генералу почести. Что, по-вашему, должна сделать Сербия, чтобы этого не повторилось с экс-президентом Республики Сербской Радованом (БиГ) Караджичем?
– Андрей Пленкович – усташ (хорватский нацист – ред.), и я его не оскорбил этим, это оскорбление для каждого человеческого существа, если оно не из Хорватии. Там считают, что политика усташей исправная, но недостаточно последовательная, чтобы истребить всех сербов. Думаю все наихудшее о Пленковиче и хорватском усташском государстве. Мне с 2018 года запрещен въезд в Хорватию, вероятно, это пожизненный запрет, да и что мне там делать, я – почетный персона нон грата.
Меня не удивляет негативная реакция на похороны генерала Младича из Хорватии, Боснии и Герцеговины и ЕС – это естественно. Ратко Младич был борцом за свободу, как они могут понять борца за свободу, который боролся против них? Это как с НКО – невозможно идти в ЕС и в то же время бороться с неправительственными организациями в вашей стране. Так и в случае Ратко Младича – невозможно бороться против генерала и поддержать то, что мы его похоронили достойно, как и полагается офицеру. Лично я считаю, что он мог бы быть похоронен и с большими почестями. Не понимаю, почему там не было председателя правительства (Джуро Мацута – ред.), он в тот день как раз подал в отставку и мог свободно приехать со всем правительством Сербии, что бы им было за это? Мне жаль, что их там не было, но число людей, которое было на похоронах, все сказало. Кажется, Урсула фон дер Ляйен сказала, что это – не картина сербского общества. Она была права – это картина лучшей части сербского общества, не все сербы такие. Это были самые достойные люди, сербы по осознанному выбору, не только по рождению. А те, кто торопился сказать, что не был на похоронах, – сербы по рождению, но не по своему выбору.
Государство боролось за Ратко Младича, хочу поблагодарить президента Вучича и министра юстиции (Ненада Вуйича – ред.) они боролись за то, чтобы он был освобожден хотя бы как (генерал-полковник Небойша – ред.) Павкович, чтобы умереть среди тех, кто его любит. Спасибо и России, которая всегда оказывала поддержку таким усилиям.
Когда речь идет о Радоване Караджиче, (экс-президенте Республики Сербская Крайина – ред.) Милане Мартиче и другим разбросанным приговорами трибунала в Гааге по тюрьмам – они там не по справедливости, а из мести. Европа, НАТО и Гаага им мстят, каждому отдельно. Невозможно ожидать, что им перестанут мстить. Государство может и должно помочь их семьям. Сколько бы я ни хотел видеть их на свободе, живыми и здоровыми, их жизненная миссия завершена. Единственное, что мы можем сделать, чтобы они не думали о себе как о напрасных жертвах, которые отдали свои жизни без всякой цели. Они должны видеть, что Сербия их помнит, забоится о них и будет заботиться об их семьях, чтобы могли быть спокойны о своих потомках и что их самих помнят с благодарностью.
От Гаврило Принципа до Ратко Младича лучших из сербов убивают в тюрьмах. Принцип умирал с сознанием того, что умирает за Сербию, так же должны были умереть и Караджич, Мартич, все мученики в гаагских застенках, мы их освободить не сможем. Но можем показать, что их жизни имели смысл.
– Спецсуд п преступлениями в Косово в Гааге приговорил бывшего "президента" самопровозглашенной республики Косово Хашима Тачи к 25 годам тюрьмы, других полевых командиров – всего к 81 году тюремного заключения, ожидаете ли вы, что они будут освобождены по апелляции?
– Ожидаю сокращения срока заключения, достаточно всего на несколько лет сократить для Тачи, и он выйдет на свободу. Сколько он уже провел в следственном изоляторе в Гааге? Около шести лет. Если ему еще скостят, получится почти две трети срока наказания, и через два-три года он выйдет на свободу по УДО, и не только он. Что тут непонятного, это их боевики, они их создали, чтобы бороться против сербов. Суд, который приговорил Хашима Тачи, осудил его в первую очередь, не за преступления против сербов, а за внутренние конфликты между косовскими абанцами. Первые стычки были между разными группами боевиков за то, кто установит контроль над населением края, и за то, чтобы разобраться с соплеменниками, которые были близки с сербскими властями и считали Сербию своим государством. За это в первую очередь их осудили.
В обвинении нет торговли органами, "Желтого дома". Неужели после всего, что мы узнали об острове Эпштейна, никому не пришло в голову детальнее расследовать торговлю органами в Косово и Албании, разве не похоже, что есть люди, которые бы купили органы, не спрашивая, откуда и как они получены? Почему доклад представителя Совета Европы Дика Марти не вошел в обвинение? Человек себе испортил жизнь, он провел ее, избегая угрозы от косовских албанцев, потому что сказал правду.
Почему ни за одного убитого сербского военного и полицейского никто не отвечал, что, разрешено их убивать? Почему за это Тачи не понес ответственности, и никто другой?
Поэтому ожидаю как минимум сокращение срока тюремного заключения для него. Также было с хорватским генералом Анте Готовиной, которого трибунал в Гааге в 2011 году приговорил к 24 годам тюрьмы за военные преступления против сербов в ходе операции "Буря" 1995 года, а уже на следующий год Апелляционная палата его освободила. Получилось, что 250 тысяч сербов изгнаны их Хорватии, и это преступление, но никто не виноват. А потом мы слушаем Пленковича в ООН и должны будем иди в ЕС, где нас встретит Пленкович. Не Путин, не Лукашенко, но Пленкович со своим правом вето от Хорватии. Чего удивляться приговорам трибунала в Гааге, если мы знаем, что он создан, чтобы мстить сербам, а не осуществить правосудие.
Ратко Младича в своем время продали тогдашние власти Сербии, не народ. А Тачи, как видите, не отдают власти и оппозиция, все косовоалбанцы борются за него, потому что считают, что так защищают то, что считают своим государством и своей правдой.
– Вы в 2012-2014 годах возглавляли Канцелярию по Косово и Метохии при правительстве Сербии, это было время протестов и напряженности в крае, вам приходилось вести переговоры с косовоалбанскими "политиками", бывшими полевыми командирами. Можно ли ожидать послабления для сербов в крае в случае возвращения Тачи в политику и его соратников, потому что они свое уже "отвоевали"?
– Представьте, что вы евреям скажете, что лучше с Гитлером, чем с каким-то из его "наследников", как бы они на вас посмотрели. Самый тяжелый период в моей жизни был, когда я был директором Канцелярии, потому что вынужден был встречаться с людьми, которым желаю только плохого. Я должен был на переговорах сидеть напротив Хашима Тачи. Единственная эмоция, которую испытываю к нему, – желание, чтоб он умирал в муках за все, что сделал моим соотечественникам, сербам в Косово и Метохии.
Могло бы быть сербам лучше при нем, чем при (нынешнем косовоалбанском "премьере" Альбине – ред.) Курти, не знаю, это как выбирать между Гитлером и Гиммлером, никакой разницы. По своей должности я участвовал в переговорах, никогда не подал руки никому из них, не позволял, чтобы символика самопровозглашенного Косово была там, где я был. Не может быть улучшения для сербов в Косово при них. Боль и страдания, который мы пережили в Косово и Метохии как народ, ничего не может смягчить, это никогда не пройдет. Два года я все время был с косовскими сербами, знаю каждую историю о каждом пропавшем без вести, убитом, погибшем ребенке о каждом сожженном доме, об отрезанных головах сербских военных и полицейских, которые находили спустя годы.
В поселке Лепосавич есть мост, он назван "Данила Цокич" в память о двухлетнем ребенке, который погиб на руках своей беременной на восьмом месяце матери (16 февраля 2001 года погибли 11 пассажиров автобуса "Ниш-экспресс", 43 человека были ранены – ред.) уже после войны. Взрывное устройство установил недочеловек Флерим Эюпи, было обнаружено его ДНК, сигареты. Он даже был задержан и доставлен в базу США "Бондстил" в Косово, и после о нем ничего неизвестно, никто его больше не видел.
Считаю, что Сербия должна относиться к самопровозглашенному Косово как Израиль относится к ХАМАС и Хезболлах. В данный момент не верю, что нас бы подвергли бомбардировкам, если бы мы поступали с косовскими албанцами, как израильтяне с ХАМАС. Считаю, что как только Сербия окрепнет, встанет на ноги, пройдет все это нынешнее, Сербия должна сконцентрироваться на Косово и Метохии.
