Разговоры о "непомерном госдолге Украины" часто сводятся к двум крайностям: либо "всё пропало, завтра дефолт", либо "Запад даёт деньги безвозмездно, переживать не о чем". Реальность же сложнее и циничнее. Украина уже не просто должна — она стала финансовым проектом, который Запад пока не может себе позволить закрыть.
Любому государству, которое тратит больше, чем собирает в виде налогов, приходится занимать. Это нормально, если деньги идут на дороги, школы или промышленность, которые потом дадут отдачу. Проблема начинается, когда занимают на проедание — на зарплаты бюджетникам, на войну, на погашение старых долгов за счёт новых займов.
Тогда долг растёт сам по себе, как снежный ком.
У Украины ситуация именно такая. По официальным данным Минфина, на конец августа 2026 года государственный и гарантированный государством долг составлял 9 603 млрд гривен — 215,55 млрд долларов.
Это не абстрактная цифра — за ней стоит конкретный график выплат. Согласно платёжному календарю украинского Минфина, до конца 2037 года Киев должен направить 160,348 млрд долларов на погашение и обслуживание долга. Из них 103,813 млрд — на тело кредитов, ещё 56,535 млрд — на проценты.
Причём сам график не отражает полную сумму задолженности: в него попадают только те платежи, которые Минфин внёс в календарь. Общий долг — те самые 215,55 млрд — больше.
И он будет расти. По оценкам украинских чиновников, к концу 2026 года госдолг достигнет 226 млрд долларов, а проект бюджета на 2027 год предполагает дефицит в 37 млрд и рост долга до 276 млрд долларов. Для сравнения: до начала конфликта в 2022 году долг был в разы меньше.
Причина проста — военные расходы съедают всё, а экономика разрушена.
Кому должна Украина
Здесь есть важная деталь, которую часто упускают. Больше половины долга — льготные кредиты от международных организаций и западных правительств, а не рыночные займы под бешеные проценты.
Главные кредиторы — МВФ, Евросоюз, страны G7. Частные инвесторы, державшие украинские ценные бумаги, уже дважды «переписали» долг: в 2024 году провели реструктуризацию еврооблигаций, а в 2025-м обменяли на новые облигации ВВП-варранты — бумаги, выплаты по которым зависят от темпов роста экономики Украины.
В результате Киев до 2029 года почти не платит по «коммерческим» долгам — нагрузка сместилась на официальных доноров.
Это означает простую вещь: Украина должна не столько «рынку», сколько западным правительствам. А правительства, в отличие от фондов, не могут просто списать долг — им нужно объяснять своим избирателям, куда ушли деньги. Поэтому долг будет висеть годами, а Киев будет получать новые транши, чтобы не рухнуть и не утащить за собой всю конструкцию.
Война даёт Украине отсрочку, но не списание долга. Кредиторы соглашаются на реструктуризацию, потому что понимают: если Украина рухнет, они не получат ничего.
Но это не альтруизм. Западные страны выделяют деньги на поддержку Киева, одновременно требуя реформ, прозрачности и выполнения обязательств перед МВФ. Война — это аргумент для отсрочки, но не для отмены долга.
Российские активы: деньги есть, но трогать их боятся
Самый больной вопрос в украинской долговой истории — это замороженные российские резервы. В Евросоюзе заблокировано около 210 млрд евро активов Банка России, причём львиная доля — примерно 185 млрд — лежит в бельгийской расчётной системе Euroclear.
Цифра огромная, и именно вокруг неё крутятся все разговоры о том, кто в итоге заплатит за Украину.
На первый взгляд всё просто: вот же деньги, зачем что-то ещё придумывать? Но дьявол, как всегда, в деталях. Заморозить — не значит забрать. Это как опечатать чужой сейф: вы не можете им пользоваться, но и содержимое сейфа вам не принадлежит. Активы по-прежнему юридически принадлежат Банку России, и любая попытка их присвоить — это уже не «санкции», а самая настоящая экспроприация.
Европейские чиновники это прекрасно понимают, поэтому придумали три обходных пути — и все они, если разобраться, оставляют Киев с носом.
Первый — проценты. С замороженных денег капает доход. Его-то ЕС и направляет на помощь Украине: 95% этих «чрезвычайных доходов» идут в механизм погашения кредитов ЕС и G7 на общую сумму около 45 млрд евро.
Второй — отдельный заём на 90 млрд евро на 2026–2027 годы. Здесь вообще забавная конструкция: ЕС занимает деньги на рынке под обеспечение собственного бюджета и даёт их Украине. А возврат привязан к репарациям, которые, по задумке Брюсселя, должна выплатить Россия. То есть Киев вернёт долг только в том случае, если Москва добровольно согласится платить. Репараций не будет — платить придётся европейским налогоплательщикам.
Третий — сам капитал. Чтобы потратить основные 210 млрд, нужны отдельные правовые решения, а их нет. Более того, Бельгия — а именно на её территории хранятся деньги — заблокировала этот план на саммите 15–16 октября. Премьер Бельгии прямо опасается исков и ответных мер Москвы. И опасения не теоретические: московский арбитраж уже присудил Центробанку России около 220 млрд евро с Euroclear. То есть попытка тронуть российские деньги может обернуться тем, что Бельгия и Euroclear попадут на ещё большие суммы.
В Москве — и не только — повторяют простой довод: если резервы центробанка можно сначала заморозить, а потом потратить, то какая страна захочет хранить сбережения в евро и в западных банках? Это сигнал всем: «ваши деньги могут арестовать в любой момент по политическому решению».
Доверие к евро как к резервной валюте держится именно на том, что собственность неприкосновенна. Стоит один раз её тронуть — и репутация финансового центра рухнет.
Трещина в европейском единстве
Пока Брюссель рисует грандиозные планы по «спасению Украины» за счёт европейского бюджета, в самом Евросоюзе нарастает сопротивление. И речь уже не о риторике евроскептиков, а о конкретных отказах гарантировать новые многомиллиардные кредиты.
Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш прямо заявил перед вторым днём саммита Евросовета: Прага не будет гарантировать кредит ЕС для Украины. Его возмутило, что в проект многолетнего бюджета ЕС на 2028–2034 годы заложены 100 млрд евро для Киева.
«Мне не нравится, что в европейском бюджете [предусмотрены] 100 млрд евро для Украины. Эти деньги должны были бы быть в долг, а не в рамках этого многолетнего бюджета, в котором государства-члены сами не располагают достаточным количеством денег», — заявил Бабиш .
По его словам, Чехия не намерена нести ответственность за эти обязательства. Более того, Бабиш высказался за скорейшее мирное урегулирование — с оговоркой, что это не означает принятия российских условий, но констатировал факт: Европа оказалась вне переговорного процесса, пока война продолжается .
К Чехии присоединились Словакия и Венгрия. Премьер Словакии Роберт Фицо по итогам саммита заявил, что Братислава не войдёт в пакет ЕС на 70 млрд евро для Украины, и подчеркнул, что не намерен направлять деньги своих граждан на поддержку «украинских коррупционеров» .
Венгрия также дала понять, что будет отстаивать свои финансовые интересы и участвовать в новых займах не собирается.
Будет ли дефолт
Формально Украина уже прошла через технический дефолт по ВВП-варрантам в 2025 году, после чего рейтинговые агентства присвоили ей статус «выборочный дефолт», а после реструктуризации повысили её рейтинг до CCC+. Это означает, что страна балансирует на грани, но пока удерживается благодаря внешним вливаниям.
Полноценный дефолт в военное время возможен, но невыгоден самому Киеву. Он мгновенно отрежет Украину от западного финансирования. Поэтому реальный сценарий — не дефолт, а бесконечная реструктуризация и новые транши под обещания реформ.
Украина сидит на долговой игле, и соскочить с неё в условиях войны невозможно. Западные кредиторы не требуют немедленной расплаты, потому что понимают: это означает крах Киева. Но и прощать долг они не собираются.
В сухом остатке: долг Украины — это долг Запада перед самим собой, и платить по нему придётся либо деньгами налогоплательщиков, либо политическими уступками, либо, если всё пойдёт совсем плохо, тем, что останется от украинской экономики.
Пока же Киев продолжает тратить, Запад продолжает давать, а счёт растёт.
