Зеленский заявил, что понимает под гарантиями безопасности только базы США на украинской земле и обязательства членов НАТО воевать на стороне Киева.
Часть первая.
Вопрос: После того как мы сегодня услышали выступление Владимира Путина в Шэньчжэне, вы действительно уверены, что русские серьёзно настроены на переговоры, серьёзно настроены довести их до конца? И ещё, считаете ли вы, что европейцы достаточно сильны, чтобы предотвратить ситуацию, когда вас вынудят пойти на нечестный компромисс?
Зеленский: Итак, во-первых, я не слышал никаких комментариев по поводу этой встречи, наших встреч или чего-то подобного. Да, того, о чём вы упомянули. Во-первых, у нас были беседы с представителями президента Соединённых Штатов Дональда Трампа, Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Они поговорили с нашей командой и с европейскими советниками по национальной безопасности.
И мы постоянно убеждаем всех, что нам нужна Европа. Почему? Потому что в конце концов, когда закончится эта война, дай Бог, чтобы мир наступил как можно скорее, на самом деле от Европы будет зависеть очень многое. Мы говорим о восстановлении, о финансировании, о бизнесе, о деньгах и так далее.
Никто не может сказать, что Россия будет платить репарации. Кто-то этого хочет, кто-то в это не верит, но это не имеет значения. Поэтому нам это нужно для инноваций, да, да. Так что мы говорим о нашем выборе, нашем внутреннем выборе. И для безопасности Европы это тоже её выбор — будет ли Украина членом ЕС. И это, при всём уважении к Соединённым Штатам, зависит не от самих Соединённых Штатов. И, дай Бог им здоровья, это не зависит от России. Это выбор Европы.
Поэтому гарантии безопасности, мы говорим о гарантиях безопасности, очень важны для Соединённых Штатов, но также очень важны и для Европы. Вот почему нам действительно нужна Европа. И вот почему было принято это решение после долгих обсуждений, которые продолжались длительное время. После 2025 года мы сможем открыто об этом говорить.
И вот мы приняли это решение. Решение было принято. Американцы сказали: «Хорошо». Они сказали: «Мы не разговаривали с русскими». То есть мы не разговаривали с Путиным. После Абу-Даби американцы поехали в Москву, и у них были очень хорошие отзывы о нас. Да, это было принято, в том числе российской стороной, в отношении обмена военнопленными. Мы всё ещё ждём список и очень конкретную цифру — более 1000, да? И я надеюсь, что в течение недели или двух мы увидим результат и получим чёткое понимание того, когда наши люди вернутся домой.
Да, это важно, да. И второе важное условие — чтобы Европа воспринималась как участник переговоров, не просто как участник, а действительно на равных.
Вот что у нас есть. Поэтому я не знаю, что они комментируют, а что нет. И в хорошем ли они настроении или немного поспали. Сидят ли они с Трампом или с кем-то, кто сидел за другим столом. Я не знаю. Поэтому настроение не такое уж хорошее. Так что я всего этого не знаю. И меня это не интересует. Нас интересует только одно: нам нужна команда. Нам нужны многосторонние переговоры.
Я обращаюсь к советникам по национальной безопасности, и вот моё послание: пожалуйста, составляйте повестку дня перед встречами. Именно от этого будет зависеть, получим ли мы результаты или нет. Это зависит от переговоров. Но нам нужно понимать, о чём мы будем вести переговоры, о чём будем говорить. Обмен военнопленными очень важен, но на сегодняшний день этого недостаточно. Долгая война, пять лет, — этого недостаточно.
А что касается компромиссов, вы имеете в виду компромиссы по каким вопросам?





































