Образ победы в войсках есть. Другое дело, насколько он достижим. Это зависит от нескольких факторов. Во-первых, насколько быстро и качественно будут сформированы наши беспилотные подразделения. Во-вторых, какова будет позиция наших международных партнеров
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал советник главы ДНР, эксперт Центра социально-консервативной политики, выпускник Серпуховского военного института Ракетных войск Игорь Кимаковский
- Игорь Владимирович, по долгу службы вы регулярно посещаете позиции подразделений из состава группировки войск "Запад", которые сражаются в районе Красного Лимана. Это самый сложный участок фронта. Высотная застройка с гнездами операторов БПЛА, лесные массивы, более высокий правый берег Северского Донца. Как все это выглядит для рядового бойца, который штурмует вражеские позиции?
- Им очень сложно. Единственное преимущество, которое у нас бывает при заведении штурмовых групп в условиях грязного неба – туманы и низкие температуры. В этих условиях украинские БПЛА работают меньше по времени. Поэтому наша разведка дает коридор, по которому можно заводить людей/технику и работать в рамках выполнения боевых задач.
- А как наши операторы БПЛА справляются с тяжелыми погодными условиями, когда плохая видимость и аккумулятор быстро разряжается?
- Сначала работают и сами разведчики (наземные пункты наблюдения), и высотная воздушная разведка. Используем "крылья" с двигателем внутреннего сгорания. Грамотно выявляем силы и средства противника и даем четкие координаты, чтобы пилоты могли гораздо быстрее вылететь и точно поразить цель. Потом происходит фиксация и повторное поражение, если речь идет о технике или у ВСУ появляются "трехсотые". После этого начинает работать 152-мм артиллерия.
- Сколько времени требуется, чтобы открыть огонь после обнаружения цели?
- Минуты. 4-5 минут – это максимальный срок. Сразу же вылетают дроны, и в случае необходимости работает артиллерия. Сейчас время между выявлением цели и началом ее поражения у нас сведено до минимума.
- В целом что из нашего огневого контура чаще всего применяется?
- Дроны. Сегодня поражение идет не по площадям, а по конкретным целям. РСЗО применяются при выявлении серьезных групповых целей, когда ВСУ проводят ротацию или пытаются накапливаться в лесополосах.
Как это происходит? Ставят машины раздельно друг от друга в 300-400 метров, маскируют и стараются накопиться в течение суток. И вот по таким лесополосам работают РСЗО.
А для поражения небольшого скопления живой силы противника или одной бронемашины применяются БПЛА. Если мы доминируем на высотах, применяются дроны на радиоуправлении. Там, где у нас такой возможности нет, используются дроны на оптоволокне.
- А ФАБы?
- ФАБы используются только в лесополосах за пределами населенных пунктов при выявлении очень серьезных целей. Например, долговременные укрепления бетонного типа или скопление живой силы. Иногда удается уничтожать противника целыми взводами.
- Основные методы борьбы с вражескими дронами у нас какие?
- Для этого в группировке "Запад" используется инновационная методика, предложенная 333-м Центром боевой подготовки Сухопутных войск, который был создан при участии Юнус-Бека Евкурова.
Во-первых, проводится психологическая адаптация личного состава. Очень важно, чтобы человека не сковывал страх при виде дронов, а он что-то делал. Для этого проводится облет дронами бойцов, чтобы ребята понимали, на каком расстоянии от них находится беспилотник.
Во-вторых, против дронов используются кинетические способы поражения. Особенно на логистических цепочках. Есть специальные группы уничтожения БПЛА с помощью гладкоствольного оружия или специализированных насадок на автоматы. Накручивается насадка на автомат, срабатывает холостой патрон, вылетает большой объем картечи, который на расстоянии в 15-20 метров гарантированно сбивает дрон.
Помимо боеприпасов с картечью, используются боеприпасы с сеткой. Дробины между собой скрепляются кевларовой нитью, и запутывают дрон. А коптеры типа "Баба-Яга" сбиваются с помощью дронов-перехватчиков сосредоточенным огнем, когда работают группы. Один с тепловизором, другой наводит с помощью трассирующего боеприпаса. Такой сосредоточенный огонь с двух-трех точек позволяет сбить крупную цель.
А если мы понимаем, на каких частотах работают ВСУ, то там уже используется подавление видеочастот или частот управления. Для этого выдвигаются группы с маленькими средствами РЭБ.
Конечно, ребята сегодня могут рассчитывать только на скрытность. Всем, кто идет на штурм или на закрепление, выдается антидроновое одеяло, чтобы его тепловизор не видел. Учат не просто его носить, а правильно им пользоваться. Скажем, если ты слишком близко к телу его прикладываешь, то начинаешь фонить. А если правильно вентилируешь, тебя даже с малых высот заметить сложно. Особенно в лесополосах и тем более в населенных пунктах.
Ослепления и лазерного оружия на фронте я не видел. Только на полигонах.
- Ушла ли из наших войск дронобоязнь?
- Она и не уйдет. Раньше ВСУ на поражение нашего личного состава бросали два-три дрона, то недавно в подразделении моего сына был случай, когда в течение двух часов двоих ребят атаковали сразу 30 дронов. Только грамотная психологическая подготовка и маневрирование по населенному пункту помогло им спастись. У них даже царапин не было. Только легкие контузии, потому что боеприпасы рвались рядом.
Тем не менее, эту проблему мы начали решать путем специальной подготовки. Только это и нужно. Сейчас уделяется много часов, чтобы обучить ребят всему этому. Определение своих и чужих дронов. Определение расстояния дрона для тебя. Важно же сбить дрон на определенном расстоянии, чтобы он не поразил тебя осколочно-фугасным боеприпасом.
И, конечно, необходимо оснастить рядовой состав (штурмовиков и закрепление) кинетическим оружием для поражения дронов.
Повторюсь, у нас реализуется комплексный подход.
- Вообще есть оценка, что сейчас наш личный состав готовят лучше, чем спецназ ГРУ во время Чеченских войн.
- Это правда. Подготовка штурмовиков ведется на уровне спецподразделений. То, что я видел в 333-центре, это подтверждает. В скором времени я сам вместе с ребятами полностью пройду эту программу обучения, чтобы понимать, как работает эта программа изнутри. Я ведь иногда сам хожу пешком в килл-зону и понимаю, что небо кишит вражескими дронами в радиусе километра. В этих условиях дрон-детектор становится бессмысленным, потому что и так ясно, что беспилотники вокруг. Он тебя даже выдает.
- Как у нас с транспортом для малой логистики? Каково соотношение между "Уланами" от Минобороны и машинами, которые поставляют волонтеры?
- Давайте я в целом расскажу, как осуществляется снабжение.
Есть склады, куда доставляются крупные партии продовольствия и боеприпасов, а потом от них идет логистика ближе к ЛБС. Там ходят крупные Уралы и КАМАЗы. А дальше идут уже "буханки" и "Уланы-2", созданные на базе "Соболя". На дорогах войны я их видел очень много. Они дорабатываются. В первой версии запотевало лобовое стекло, а во второй версии с этим все в порядке.
Также на этом уровне используется личный транспорт и "головастики". Это УАЗик с пятиместной кабиной с грузовым кузовом, на котором сидят ребята и мониторят небо.
А на последней миле идут уже либо пешком, либо на мотоциклах и квадроциклах. Основную массу этой техники поставляют волонтеры и "Народный фронт". Минобороны частично поставляет квадроциклы.
- Там, где вы бываете, проводятся ли эксперименты с кавалерией для снабжения?
- Противник на эту тему высказывает много сарказма, но опыт, который знаю лично я, положительный. ВСУ проводят минирование за счет магнитных мин. Если личный состав передвигается пешком или на мотоциклах, он может подорваться. Правда, это не значит, что все погибнут. Все зависит от того, как боеприпас расположен. А если передвигаемся на лошади, то ты выше от земли, и мины не срабатывают. В общем, такой подход оправдан.
- А мы как проводим разминирование местности?
- В том числе с помощью дронов. В инженерных батальонах есть подразделения, которые этим занимаются. Летают разведывательные БПЛА. Вычисляют сами или получают информацию от смежников, что противник где-то сбросил мины. Есть мины, которые детонируют через какое-то время. Есть мины, у которых кончилась батарейка, и они просто лежат. Есть большие ТМ или кустарные суббоеприпасы, которые только что сбросили. На них посылаются наши дроны с определенным количеством шашек, которые сбрасывают на мину. А если линия фронта отодвигаются, то работают уже саперы.
- Верховный ранее говорил, что нам необходимо создать свою "Бабу-Ягу". Насколько я знаю, у нас испытываются в боевых условиях такие беспилотники: "Слон", "Мангас", "Скарабей". Как с этим у тех, с кем вы взаимодействуете?
- Подобные разработки разной модификации есть во всех технико-эксплуатационных частях во всех группировках, которые как раз занимаются внедрением, сопровождением и ремонтом беспилотных систем. Перепрашиваются и используются трофейные "Бабы-Яги". Там были проблемы с программным обеспечением, но наши умельцы их решают. И у нас есть свои разработки с использованием вражеских средств типа "Старлинка" и устойчивых радиоканалов.
На Новый год я видел, как Славянская бригада осуществляет снабжения. Ребята закрепились, и для доставки продуктов, батарей и раций используют дроны с нагрузкой 6-10 килограммов. Такие дроны есть, но производить их массово в условиях искусственно созданного дефицита для России запчастей сложно.
Сегодня в войсках создана гибкая система. Если ее правильно использовать, этого хватит для создания мелкосерийных и опытных партий различных устройств или их доработки. Не скажу, что такая работа у нас поставлена на поток. Но она ведется на системном уровне.
- Как у нас с личным составом? Много ли молодых людей от 25 до 35 лет?
- С молодежью достаточно сложно. Когда я ездил по подразделениям, то отметил для себя, что эту войну выигрывает поколение Советского Союза. Но молодежь доминирует в том, что касается беспилотия, а его в войсках с каждым днем становится все больше. Кроме того, молодых больше в технико-эксплуатационной части и разведке.
Но проблема и наша, и противника в том, что молодежи пока немного в войсках.
Минобороны с этим работает. Молодежи в беспилотных войсках предлагаются особые условия контрактования. Для ребят это будет более приемлемо, чем контракт от Минобороны, который заключает среднестатистический новобранец.
- Какая основная причина наших потерь: дроны или мины?
- Дроны. Специфика войны менялась на моих глазах. В Мариуполе, Волновахе, Авдеевке и Марьинке шли стрелковые бои, основные потери стороны несли от артиллерии. Потом дроны начали постепенно вытеснять артиллерию.
Кроме того, противник применяет много кассетных боеприпасов западного образца. Это для нас кость в горле. Также враг использует 120-е мины и снаряды 155-мм. Причем 120-мм мин становится больше. Видимо, украинцы наладили их производство. Боеприпасов советского калибра 152-мм у них уже практически нет. Снаряды 155-мм, которые поставляют из-за рубежа, они используют для поражения массивных целей.
В меньшей степени используют РСЗО. "Хаймарсы" - только по очень жирным целям.
- Какие бытовые тяготы бойцов нам удалось исправить с наступлением зимы?
- Осенью вдоль линии фронта я отметил перемещение большого количества автомобилей с древесиной. Это говорит о том, что создавалась система инженерных сооружений для зимовки личного состава. Тяжелее всего штурмовым подразделениям и подразделениям закрепления. Но ребята все понимают, и правильно проведенной ротации никто не гибнет от холода.
- Наверняка у ребят много простудных заболеваний.
- На ЛБС болеют меньше, потому что там иммунная система работает на выживание. Но как только ребята выходят из боевых действий и приходят на ПВД, начинают болеть больше, потому что организм расслабляется. Но сегодня проблем с любыми медикаментами в войсках нет.
- Что важнее для нас с точки зрения Краснолиманского направления? Сам город, плацдарм на Северском Донце, Святогорск или выход в тыл Изюмской группировке ВСУ?
- Эта операция направлена на охват с севера Славянско-Краматорской агломерации. Наши войска движутся от Северска к Рай-Александровке, пробуют оседлать высоты. Давление идет со стороны Лимана по лесному массиву. Точнее, наша цель не только Лиман, а весь лесной массив в сторону Северского Донца. Также есть продвижение на Святогорск. То есть все стрелы на картах направлены в сторону Славянско-Краматорской агломерации.
- Как думаете, освободим мы ее в этом году?
- Образ победы в войсках есть. Другое дело, насколько он достижим. Это зависит от нескольких факторов.
Во-первых, насколько быстро и качественно будут сформированы наши беспилотные подразделения.
Во-вторых, какова будет позиция наших международных партнеров. Вы же знаете, что 100% комплектующих в украинских дронах китайского производства. Если Китай хотя бы на 50% сократит эти поставки, мы сможем идти в прорыв на оперативно-тактическую глубину.
Качество подготовки личного состава улучшается. Мы видим, с какими темпами до Гуляйполя от Великой Новоселки дошла группировка "Восток". Группировка "Днепр" долго стояла у Степногорска. Многие думали, что наши не могут его взять. Но оказалось, что это было второстепенное направление, и когда стало необходимо, Степногорск штурманули и по высотам совершили глубокий Охват ореховской группировки и пошли в сторону Запорожья.
Повторюсь, образ победы в войсках есть. Вопрос в том, насколько хорошо будут отработаны эти задачи для достижения успеха.
Также по теме - в интервью Романа Насонова: Если после энергетики Россия начнет удары по железной дороге, в ВСУ начнется махновщина
