Хакан Фидан, министр иностранных дел Турции, поставил под сомнение план истощения России, заявив агентству "Анадолу", что в критической ситуации Москва может применить ядерное оружие. Турецкий демарш весьма серьёзен
Фидан сделал своё заявление публично (для прессы), а не распространил его по дипломатическим каналам. Он подкрепил данный шаг сообщением о том, что обсуждал такую возможность с обеими сторонами конфликта. Таким образом Фидан ясно дал понять, что разочарован в способности западных политиков разделить его опасения, и обращается через их головы непосредственно к населению западных держав. В противном случае ему не пришлось бы обращаться к помощи СМИ.
Заявление Фидана прозвучало сразу после того, как Россия отвергла посреднические усилия Турции, сославшись на неконструктивную переговорную позицию Украины, всецело поддержанную Западом.
Фактически Фидан пытается воздействовать на своих партнёров по НАТО с целью побудить их к уступкам России в ходе обсуждения предварительных условий украинского урегулирования.
Турецкий министр прямо говорит коллегам, что политика давления на Россию провалилась – Москва давлению не поддаётся, и у неё в руках остаётся ядерный козырь. Россия может нанести точечный ядерный удар и поставить Запад перед выбором: сворачивать всю свою милитаристскую активность или сразу, без всяких конвенциональных промежуточных стадий, переходить к ядерной конфронтации с Москвой.
Казалось бы, предупреждение Фидана более чем серьёзно, Европа и США должны были бы как-то на это прореагировать: поддержать, опровергнуть, сообщить, что обдумывают новость. Но оно прошло совершенно незамеченным западными элитами, как будто дело идёт о заполняемости турецких курортов или о судьбе урожая томатов.
Позиция умолчания, занятая западными элитами, объясняется тем, что впервые в публичном пространстве произошло столкновение двух стратегий борьбы с Россией: эскалационной и деэскалационной.
До сих пор в пользу деэскалационной стратегии высказывались только оппозиционные силы на Западе, да отдельные политики вроде Фицо и Орбана, имевшие репутацию enfant terrible евроатлантического мира.
Причём их предложения не носили системного характера и были связаны преимущественно с конкретными экономическими проблемами какого-либо государства, региона или отрасли. Фидан же заявил о необходимости деэскалационной альтернативы для всего Запада, недвусмысленно давая понять, что иначе – ядерная война.
"Не заметили" же его заявление потому, что сторонники эскалационной стратегии не боятся развития события в формате, о котором предупредил Фидан. Запад давно разделился на тех, кто выступает за фактическое уничтожение России (в крайнем случае её раздробление) и не видит другого варианта достичь своей цели, кроме нагнетания общей напряжённости, принуждения РФ к концентрации ресурсов в области обороны, истощения экономических резервов Москвы и, в итоге, достижения изначально поставленной цели по подрыву России изнутри за счёт внутренней дестабилизации, стимулирования в ней квази-революционных процессов.
Провалы данной политики не беспокоят её авторов. В процессе холодной войны с СССР у Запада тоже не всё шло гладко. В этот раз они также рассчитывают победить, перенеся кризис в вечность, заставив его продолжаться столько, сколько понадобится для подрыва России.
Большинство адекватных экспертов совершенно справедливо говорит о том, что Запад сам рискует надорваться первым, но западные элиты уверены, что, используя своё преимущество на море, обеспечиваемое не численностью флотов, а географией, остатки усыхающего долларового господства в мировой экономике и торговле, а также разжигая прокси-войны по границам России, они смогут переломить ситуацию в свою пользу.
Заявлений России о возможном ядерном ответе они не боятся, поэтому предупреждение Фидана также на них не подействовало. Они исходят из своей способности контролировать события и направлять их в нужное для себя русло. Запад предполагает, что если Россия решится на ядерный удар, то не откажется от возможности нанести таковой по Украине, чтобы с одной стороны предупредить НАТО о переходе всех красных линий, а с другой – не оказаться в состоянии ядерной конфронтации с самим блоком, который будет поставлен перед необходимостью как-то ответить, если удар будет нанесён по стране-члену НАТО.
Впрочем, я полагаю, что США и ключевые страны Западной Европы готовы закрыть глаза даже на ядерный удар по кому-нибудь из восточноевропейских лимитрофов, если данное государство окажется в состоянии прямой военной конфронтации с Россией, но вне рамок действия пятой статьи Вашингтонского договора.
Запад считает, что если Россия решится на применение ядерного оружия первой, то начнёт она с единичного удара, который не будет для ключевых стран Запада достаточно болезненным, чтобы обязательно на него отвечать симметрично.
То есть у них будет возможность выбрать: нанести такой же единичный ответный удар (например, по позициям российских ядерных сил в Белоруссии или по военным объектам на новых территориях и в Крыму, присоединение которых к России Запад не признаёт) или заявить о "российской безответственности". О том, что Москва без ядерного орудия "не смогла победить даже Украину" и т. д., умыв руки, закрыв тему военного противостояния и выставив Россию перед миром инициатором ядерной конфронтации, а Запад – последним бастионом адекватности.
Сторонники эскалационной стратегии потому и не желают уступать сторонникам деэскалации, что уверены в контролируемости процесса и в своей способности вовремя остановиться, собрав все бонусы от возгонки ситуации на грань ядерной войны.
Cторонники деэскалации не вчера стали таковыми, а придерживались этой позиции всегда. Та же Турция исходила из того, что Украину надо не разбивать об Россию, а контролируемо помогать ей, чтобы Киев, с одной стороны, мог эффективно сдерживать Москву, работая своего рода противовесом российскому могуществу в регионе, а с другой – полностью экономически зависел от своих западных союзников.
До тех пор, пока США не принудили европейцев вступить в экономическую войну с Россией, введя санкции, а затем всецело поддержав Украину в военной конфронтации с Москвой, такой позиции придерживалось большинство стран ЕС, кроме Польши и Прибалтики, традиционно агрессивных в отношении России. Даже сейчас, после почти пятилетки прямой конфронтации, политика деэскалации близка европейскому югу (от Португалии до Греции).
Но надо понимать, что политика деэскалации не предполагает полной нормализации отношений с Россией. Речь идёт лишь о том, чтобы прекратить неудачный для Запада военный конфликт на Украине, сохранив частично русофобское украинское государство в качестве плацдарма для новой агрессии против России когда-нибудь в будущем.
Снять ограничения, мешающие восстановлению и развитию европейской экономики, оставив те, которые показали себя эффективными в экономическом сдерживании РФ. Работать на дальнейшее ослабление позиций России в ближнем зарубежье, не доводя дело до военных конфликтов. Постепенно экономически и политически запирать Россию в пределах собственной территории, обкладывая военными и экономическими союзами приграничных государств, ориентированными на ближайших региональных лидеров.
В общем, сторонники стратегии деэскалации, указывая на опасные просчёты эскалационной стратегии, предлагают перейти от провалившейся взрывной "банзай-атаки" на Россию к медленной осаде. Они работают "хорошим полицейским" на фоне "плохого", но цель у них одна – максимальное ограничение и сдерживание России с низведением её в итоге к роли сырьевой базы за Уралом, без какого-либо влияния в Европе и Азии.
Есть в этом, однако, и позитивный момент: они не могут в полной мере синхронно отрабатывать роли "хорошего и плохого полицейского", растягивая российский дипломатический ресурс, поскольку неодинаковы возможности сторонников эскалационной и деэскалационной стратегий.
Сторонники эскалации слишком сильно вложились в антироссийскую политику, много потеряли и больше не в силах ждать компенсации десятилетиями. Им надо победить срочно, в пределах пятилетки, иначе они могут рассыпаться сами. Сторонники деэскалации считают (оправданно или нет – другой вопрос), что у них есть отличные шансы для затяжной борьбы с Россией, ресурс которой, по их мнению, должен быть серьёзно подорван длительным противостоянием с коллективным Западом.
Более того, они считают, что могут рассчитывать и на то, что шедшая по пути эскалации часть Запада в достаточной степени надорвётся, чтобы уступить им лидерство. Фактически они хотят повторить фокус США, в двух мировых войнах являвшихся к "раздаче слонов" и забиравших главные бонусы.
Таким образом, фактический раскол Запада существует. Более того, с уходом США на китайское направление и выступлением Фидана с заявкой Турции на лидерство в деэскалационном лагере силы сторонников эскалационного и деэскалационного сценария в Европе постепенно уравниваются, и Россия может поиграть на противоречиях между ними.
Правда, такая игра потребует огромной гибкости и профессионализма, так как необходимо будет поддерживать то одних, то других (в зависимости от того, кто усиливается, а кто слабеет – поддерживать всегда надо слабеющих против усиливающихся), не вступая при этом ни в какие союзы и соглашения, не принимая на себя никаких обязательств, а влияя на ситуацию опосредованно, при помощи ужесточения или смягчения официальной позиции и соответствующих публичных заявлений и действий.
Фидан, действуя в интересах Турции, создал пространство для дополнительного дипломатического манёвра, которым мы тоже можем воспользоваться. Если захотим и если сумеем.
