Почему Россия должна сначала завершить конфликт на Украине, а потом уже разбираться с Европой? Почему мы до сих пор не начали наносить удары по базам НАТО? На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью изданию Украина.ру ответил известный политолог, почетный председатель президиума СВОП Сергей Караганов.
В Подмосковье с 28 сентября по 1 октября проходит XXIII Ежегодное заседание Международного дискуссионного клуба "Валдай" на тему “Ответственность за будущее: пределы возможности или возможности без предела?”, на которое съехались более 120 участников из 40 государств. Участники обсудили возможные последствия нагнетания военно-политической обстановки, в том числе последствия эскалации конфликта на Украине, его влияние на европейскую безопасность и риски прямого столкновения ядерных держав.
— Сергей Александрович, вы последовательно продвигали тезис о необходимости понижения порога применения ядерного оружия для "вытрезвления" обезумевших западных элит. Россия де-факто обновила ядерную доктрину, во многом зафиксировав ваши идеи о "вытрезвлении" Запада. Но на практике это не остановило эскалацию. Почему рецепт "холодного душа" не срабатывает? Мы еще не дошли до черты, за которой у Европы включится разум?
— Нет, частично это сработало. Американцы стали отползать от активного участия в конфликте еще при Байдене, и сейчас продолжают. Но проблема в том, что нынешняя европейская элита находится в столь отчаянном провале по всем направлениям, что просто потеряла голову.
Я снова ставлю этот вопрос, но, если честно, для их “вытрезвления” применять ядерное оружие не хотелось бы. Тем не менее мы резко активизировали военные действия на Украине. Надеюсь, что в скором времени они завершатся нашими сокрушительными победами. Но с Европой придется разбираться очень долго. Поэтому упор на ядерное сдерживание в разных формах нужно будет продолжать.
Но я все более пессимистично смотрю на то, смогут ли европейцы — не все, конечно, там есть разумные люди — отрезветь. Пока признаков этого нет.
— Вы также много говорите о том, что Россия воюет с Европой и сбрасывает западное иго. Каким вы видите финал этого противостояния? Должна ли Европа быть полностью отодвинута на периферию из мировой политики, или Россия в будущем вернется к взаимодействию с ней, но уже на своих условиях?
— Сначала мы должны понять, что отодвигаем Европу на периферию нашего внимания. Затем необходимо осознать, что нынешнюю Европу мы должны встроить в слои санитарного кордона и отодвигать на периферию мировой политики. Разумеется, речь не обо всей Европе: там много здоровых сил и даже потенциально здоровых стран.
Но ту Европу, которую нужно отодвигать, чтобы она сама себя и нас всех не отравила, я называю Северо-Западной. Ее нужно отодвигать, а нам — заниматься собой: прежде всего обустройством собственного дома, а также большого евразийского пространства. Через какое-то время, по моему прогнозу лет через пять-десять, южная часть Европы может потихонечку начать дрейфовать [в нашу сторону]. На это, собственно, и рассчитан мой план.
— Люди часто задаются вопросом: почему Россия не наносит более масштабные удары по Украине и не атакует объекты в Европе, в том числе базы, которые поддерживают украинскую сторону?
— По Украине мы наконец начали бить всерьёз. Я в том числе специально поднимал вопрос о ядерном оружии, чтобы подтолкнуть нас к более решительным действиям на территории Украины.
Но бить по Европе... Прежде мы должны завершить этот [украинский] конфликт. Дело в том, что если мы хотим или начнем бить по Европе, то внутренне должны быть готовы применить и ядерное оружие. Иначе это будет пустой звук. Или придётся бить мощно — а тем более жалко наших ракет и солдат. Зачем это нам нужно?
Но если европейцы наконец поймут, что мы готовы вслед за обычным ударом нанести ядерный, думаю, они разбегутся. А сейчас лучше отгородиться.
— Многие эксперты справедливо отмечают, что разворот России на Восток начался далеко не вчера и говорить о каком-то "резком прыжке" из-за санкций нелепо. Тем не менее, сейчас мы перешли к так называемому этапу "Восточного поворота 2.0". Почему предыдущие 15 лет этот процесс шел так медленно?
— Начнем с того, что этот процесс был задуман в 1999–2000 годах. Тогда мы предложили в СВОП доклад о новом освоении Сибири. Но идея не взлетела.
В середине 2000-х я собрал группу молодых людей и сказал: давайте все-таки делать по-другому. Мы запустили эту идею, начали повсюду публиковать статьи и записки: процесс шел очень медленно, было большое сопротивление.
Также произошла крупная ошибка: предлагалось поворачиваться на Восток в первую очередь через развитие всей Сибири. Но по бюрократическим причинам решили развивать только Дальний Восток быстрыми темпами. Там тоже были немалые трудности, но в конце концов дело пошло.
Сейчас речь идет уже не только о том, что нужно вовлекать в более быстрое развитие Центральную и Восточную Сибирь, где сильный человеческий капитал и сосредоточены большие ресурсы. Хотя и там, в общем, всё неплохо, перспективы значительные.
Теперь же нужно думать о гораздо более глубоком развороте России — не только об экономическом, но и о духовном и политическом, которые охватывают огромное количество направлений. Сопротивление этому уменьшается. Так что я доволен.
