Несмотря на жесткую реакцию России на новые предложения о перемирии и акцентирование внимания на том, что «нам нужен прочный мир, а не очередная передышка для Украины», консультации между сторонами все же продолжаются. Российские дипломаты на прошедшей неделе как минимум в очередной раз встречались с Уиткоффом и Кушнером, украинцы же провели трехсторонний саммит США — Украина — ЕС
Иллюстрация: Царьград
Учитывая разницу в исходных позициях сторон (Киева и Москвы), глупо было бы ожидать, что эти консультации приведут к старту переговорного процесса. Но, «если звезды зажигают, это кому-то нужно». Проще всего понять позицию Киева. Зеленский пытается получить передышку на зиму, не допустить массового исхода населения из столицы и других крупных городов Поднепровья, главная же задача — «попасть в бюджеты на следующий год».
На сегодня не только в США, но и в ЕС растет убежденность в неспособности Киева пережить зиму, сохранив при этом управляемость страной и боеспособность армии. В связи с этим Киев рискует столкнуться с нежеланием резервировать в бюджетах как отдельных государств, так и международных организаций средства на помощь Украине. Похожая ситуация сложилась в начале текущего года, когда Киев заявлял о своей тотальной неплатежеспособности к началу апреля, а ЕС утвердил очередные транши только в середине марта, в последний момент. Связана такая ситуация была как раз с тем, что в конце 2025 года в ЕС и США также была широко распространена точка зрения о неизбежности государственной катастрофы Украины к весне 2026 года. Тогда она базировалась на выходе американцев из процесса финансирования Украины и уверенности в том, что ЕС не сможет в одиночку справиться с этой задачей.
В этом году ситуация гораздо сложнее. Проблема будущего финансирования связана с нарастанием мощи российских ударов по Украине и неспособностью Киева адекватно защититься от них. Население Киева и Одессы уже находится на грани массового бегства из своих городов. В случае усиления ударов по Запорожью и Днепропетровску вероятен массовый исход населения и из Днепропетровска. С Запорожьем не так однозначно: в связи с близостью линии фронта и более высоким уровнем пророссийских настроений (причины уходят корнями еще в нулевые годы, когда в Запорожье местные пророссийские организации работали активнее, чем в зажатом в кулак Коломойским, Пинчуком и Тимошенко Днепропетровске) исход населения из города может оказаться не таким массовым, большинство может попытаться дождаться российскую армию.
Для Украины массовый исход населения из больших городов Поднепровья представляет опасность не только в связи с высоким риском потери управляемости страной, но также имеет прикладное военное значение. Без населения, служащего ВСУ живым щитом, огромные городские агломерации трудно (а наличными у Киева силами невозможно) оборонять. Позиции в городской застройке в таком случае будут уничтожаться дистанционно, без оглядки на последствия, так как не будет опасности массовой гибели мирного населения, покинувшего города. Кроме того, у ВСУ элементарно недостаточно живой силы для комплектации гарнизонов таких крупных городских агломераций, если последние будут покинуты населением. Рота может оборонять крупный микрорайон, если ее позиции находятся в жилой застройке и прикрыты живым щитом в пару-тройку десятков тысяч мирного населения. Если же мирного населения нет, то для элементарного контроля территории (чтобы не быть обойденными, отрезанными, окруженными) понадобится на порядок больше личного состава.
Если население уйдет из городов Поднепровья, ВСУ лишатся возможности даже очагового (базирующегося на крупные городские агломерации) сопротивления на линии Днепра. Так что финансовый вопрос и вопрос военно-политический для Киева в данном случае неразрывно связаны. Выстроить работающую систему ПВО вместо уничтоженной в ходе боевых действий ВСУ не в состоянии даже с иностранной помощью. Следовательно, единственный вариант гарантировать выживание режима до следующей весны — остановить массированные ракетно-дроновые удары ВС РФ по Украине.
Для ЕС сохранение Украины как действующего лица региональной политики не столь важно, но своим сопротивлением Киев выигрывает для Европы время для развертывания ВПК, наращивания производства новых систем вооружений и боеприпасов, восстановления и расширения складских запасов, перевооружения армий и в целом подготовки к войне с Россией. Воевать-то Европа не хочет, но использовать угрозу войны как аргумент для укрепления своей переговорной позиции очень даже желает. Отсюда и серьезное отношение российского руководства к возможности общеевропейской войны, уже вызвавшее прямую и недвусмысленную угрозу Путина, предупредившего, что ЕС рискует спровоцировать не простую войну, а сразу ядерную.
Капитуляция Украины потребует от Европы немедленного решения о формате дальнейших взаимоотношений с Россией (эскалация или деэскалация), поэтому продолжение Киевом войны для ЕС хоть и не принципиально важно, но полезно, так как дает отсрочку и позволяет поискать наиболее приемлемый вариант евро-российского урегулирования.
В США Трамп заинтересован в том, чтобы цены на бензин у него на родине до выборов 3 ноября упали и дали бы республиканцам шанс если уж не выиграть промежуточные выборы в конгресс, то хотя бы более убедительно сфальсифицировать результат в свою пользу с помощью административных рычагов. Поэтому американцы пытаются в лепешку разбиться, но добиться от Киева немедленного прекращения ударов по российским НПЗ, портовым нефтетерминалам и танкерам. Если удары не прекратятся, то позитивный эффект от достигнутой в четверг договоренности США и России о взаимном временном снятии части санкций с целью выброса Москвой на мировой рынок миллионов тонн дизтоплива в конце текущего — первом квартале следующего года будет быстро нивелирован и к выборам республиканцы придут не с падением цен на бензин и дизель в США, а с их ростом.
Фактически для США перемирие является принципиальным до конца ноября (чтобы успеть подвести итоги выборов). Если в дальнейшем Украина его нарушит, Вашингтон не будет радоваться, но и сильно переживать не будет (дело хозяйское).
Понимая описанную расстановку сил (описанную очень примерно, для полного точного ее описания понадобилось бы страниц 200–300 текста, если лаконично), Россия выстраивает свою переговорную позицию, состоящую из двух частей. Первая традиционная:
– договариваться с Украиной — себя не уважать;
- нам перемирие не надо, мы хотим мира;
- мы не позволим Западу в очередной раз спасти режим Зеленского, добившись для него передышки в критической ситуации.
Вторая конструктивная: Россия готова рассмотреть возможность «энергетического перемирия» (в виде ограничения числа целей для своих ударов), в случае если США готовы полностью снять с нее санкции.
Зачем нужен конструктив?
Во-первых, для той же цели, с которой Зеленский постоянно заявляет о своей готовности к переговорам, даже к территориальным уступкам и т. д., затем дезавуируя эти общие декларации конкретными предложениями. США не могут снять с России все санкции как по политическим соображениям, так и потому, что многие из них вводились в интересах американских экономических игроков, соответственно Кремль всегда может обратить внимание вашингтонских партнеров, что, требуя от нас уступок ради компромисса («чтобы перестали умирать люди»), сами они на подобный конструктив не готовы — более чем достаточные основания не договориться и никого не обидеть.
Во-вторых, на фоне российского конструктива и украинского деструктива Трамп уже вынужден был пойти на компромисс по временному обнулению санкций в углеводородном секторе: российские кампании получают возможность дополнительного заработка, что важно как для поддержания их финансовой устойчивости, так и для бюджета страны. Более того, президент США публично согласился с необходимостью выборов на Украине и потребовал от Зеленского прекратить удары по НПЗ. Заметьте, Россия пока ничего никому не обещала.
В?третьих, американские переговорщики, которым необходим результат, привыкают добиваться его во взаимодействии с Россией при противодействии Украины и ЕС. Это задел на будущее: никто не отменял личные контакты, симпатии и антипатии не только в политике, но и в дипломатии.
Что же касается самих ударов, то пока что они продолжаются и нет никаких признаков подготовки к их остановке. В то же время, если соглашение по временному прекращению ударов по объектам энергетики все же состоится, у России на Украине масса целей, с энергетикой не связанных, поражение которых может осложнить жизнь миллионам граждан Украины не хуже, чем исчезновение света.
И последнее: то, что уже уничтожено, чинить они будут долго. Если уж в Киеве остановили метро — это транспортный коллапс столицы. Деградацию коммунального хозяйства, достигшую такого уровня, можно затормозить, но нельзя остановить. Так что чучелом или тушкой, со светом или с блэкаутом, быстро или медленно, но народ из украинской столицы уже побежал и процесс этот будет нарастать.
Ростислав Ищенко, ИА Альтернатива
Экс-премьер Британии осудил США за смягчение санкций против российского топлива
