"В "розыске" по линии ТЦК находятся 2 миллиона украинских мужчин, у которых есть проблемы с военно-учетными документами, еще 200 тысяч — уже в СОЧ (самовольное оставление части - Ред.)", — заявил экс-министр цифровизации Украины Михаил Федоров перед голосованием по назначению его министром обороны. Эту цифру надо как-то осознать.
Главный враг — ТЦК и полиция
Никто точно не знает, каково сегодня население Украины, но вряд ли больше 30 млн человек. Где-то год назад в The Financial Times писали, что пригодных к мобилизации мужчин от 25 до 60 лет в стране оставалось 3,7 млн человек без учета имеющих отсрочки студентов, многодетных родителей и ухаживающих за родственниками-инвалидами. С тех пор эта цифра не могла не уменьшиться, поскольку продолжаются и гибель на фронте, и принудительная мобилизация, и выезд за границу. Но даже если опираться на устаревшие данные, то 2 млн уклонистов — это не просто много, это означает, что большинство активно не хочет воевать.
Ну и в СОЧ, конечно, не 200 тысяч. Это официальные данные по количеству уголовных дел (которые не совпадают с количеством ушедших в самоволку), которые не публикуют с ноября прошлого года. Мы писали, почему реальное количество ушедших в СОЧ может достигать полумиллиона человек, то есть количество, сопоставимое с заявленной численностью ВСУ в 700 тысяч.
Федоров не смог с трибуны Верховной Рады сказать, что более 2 млн мужчин призывного возраста активно отказывается воевать. Тем более он не стал объяснять причины этого феномена, иначе он мог бы тут же уехать в СБУ получать подозрение по "госизмене" или "оправданию агрессии".
Однако факт остается фактом, а сотрудники ТЦК — единственный, по словам секретаря комитета по нацбезопасности в Верховной Раде Романа Костенко, орган, который в настоящее время поставляет кадры для ВСУ, — получают все больший отпор.
Например, 2 ноября прошлого года в Одесской области местные жители окружили автобус ТЦК, разбили в нем стекло, прокололи шины и заявили, что не выпустят машину, пока ТЦК не вернет задержанного накануне парня. 27 декабря в Одессе прохожие освободили человека, которого рекрутеры пытались поместить в микроавтобус ТЦК и успели изрезать его ножом. 28 декабря в Луцке коллеги отбили врача-реаниматолога прямо в больнице. 29 декабря в Кривом Роге группа женщин вырвала человека из рук военкомов. 30 декабря девушка попыталась сделать то же самое в Полтаве, но она была одна и ее избили. Но в тот же день в том же городе женщины и подростки окружили бус ТЦК с задержанным мужчиной и прокололи в нем шины. А в Кривом Роге женщин, пытавших перекрыть дорогу автомобилю ТЦК, жестоко избили. 27 декабря военком в Одессе открыл стрельбу по людям, которые пытались вытащить мужчину из буса, а на Нивках в Киеве — применили электрошокеры к женщинам, пытавшимся защитить насильственно мобилизованного. 1 января во Львове гражданские напали на бус ТЦК и вынудили отпустить схваченного рекрутерами мужчину. В тот же день в Одессе два парня побили авто ТЦК, а водителю буса рекрутеров выстрелили в лицо из газового пистолета. 2 января жители деревни на Закарпатье встретили автомобиль рекрутеров с вилами в руках и заставили его повернуть назад.
В ответ на низовое сопротивление власти усиливают репрессии. Так 3 ноября Хаджибейский районный суд Одессы приговорил мужчину, ударившего ножом сотрудника ТЦК при попытке мобилизации, к 5 годам лишения свободы условно. 23 декабря Чутовский районный суд Полтавской области приговорил мужчину к 3 годам тюрьмы условно за уклонение от мобилизации. 7 лет за "хулиганство" грозит 42-летнему мужчине, который 31 декабря в Харькове выстрелил из пистолета в рекрутера. До 15 лет за "посягательство на жизнь военнослужащего" может получить 46-летний мужчина, который напал на военкома и ранил его шилом в ногу во время "мобилизационных мероприятий" в Райгороде Винницкой области. Почему за стрельбу из пистолета — хулиганство, а за шило в ногу — посягательство на жизнь военнослужащего, никто не знает, "политические" квалификации обвинений на Украине бессистемны.
Уголовно преследуют и тех, кто делятся в сети информацией о местах нахождения рекрутеров. 24 декабря 2025 Зиньковский районный суд в Полтавской области приговорил местного жителя, который в "открытом сообществе в Telegram сообщал о местах расположения групп военных ТЦК и полицейских, проводивших мобилизационные мероприятия", к 5 годам тюрьмы условно за "препятствование деятельности ВСУ" (ст. 114-1 УК). Эти сообщения, как отметил суд, "снижали эффективность мобилизации". 29 декабря Шевченковский районный суд Полтавы приговорил женщину на тот же срок условно по такому же обвинению. А 9 января ГБР сообщило, что направило в суд уголовное дело против двух военнослужащих, сообщавших в Viber-группе "ГАИ Чёрная" о перемещениях ТЦК. Им грозит по 8 лет тюрьмы. Кстати, все больше полицейских стали предупреждать людей о рейдах военкомов.
"Для них (в данном случае речь идет о жителях Западной Украины) главный враг — ТЦК и полиция", — заявили военные в репортаже о работе львовского ТЦК, опубликованном Deutsche Welle* 2 января 2025.
5 января 2025 командование Сухопутных сил сообщило, что с 2022 года на Украине зафиксировано 272 нападения гражданских на сотрудников ТЦК и открыто 205 уголовных дел. Четверо рекрутеров были убиты.
Предпочтут тюрьму передовой, но в тюрьму их не отправят
Проанализировав данные Офиса генпрокурора Украины за 4 года СВО, мы получили следующее.
Основная статья УК, по которой преследуют активно сопротивляющихся мобилизации — 114-1 (препятствование деятельности ВСУ). Прежде чем будет приведена статистика, нужно отметить, что приравнивание препятствования мобилизации к препятствованию деятельности ВСУ проблематично с юридической точки зрения. В 2016 году апелляционный суд по делу журналиста Руслана Коцабы, которого судили за то, что он призывал людей отказываться от мобилизации, признал, что мобилизация — это комплекс действий, направленных на перевод вооруженных сил в состояние военного времени, ВСУ — не субъект, проводящий мобилизацию, а объект, на который мобилизация направлена. Соответственно, рекрутинг военнообязанных — это не деятельность ВСУ, а деятельность, направленная на ВСУ. Людей, которые отбивают "бусифицированных" или сообщают о рейдах военкомов, теоретически можно было бы судить за пособничество в уклонении от мобилизации, но никак не за препятствование деятельности ВСУ. Это просто разные статьи. Кроме того, нельзя судить за препятствование деятельности вообще, нужно в обвинительных документах обязательно указывать, какой именно деятельности ВСУ (со ссылкой на нормативный документ, определяющий перечень предусмотренных видов деятельности) препятствовали люди. Этого никто не делает, соответственно нарушен принцип правовой определенности.
Итак, если в 2022 году за "препятствование деятельности ВСУ" было открыто всего 65 дел, выдано 10 подозрений и 2 человека отправлены под стражу, а в 2023 году — 140 дел, 38 подозрений и 3 ареста, то дальше динамика показательна. В 2024 году — сразу 721 дело, 347 подозрения и 65 арестов, а в 2025 году — 881 дело, 568 подозрений и 116 человек в СИЗО.
Что касается самих уклонистов, то их преследуют, прежде всего, по ст. 336 УК (уклонение от призыва). За 2022 год статистики нет, а дальше интересно. В 2023 году выдано 1193 подозрения, но только 3 человека отправлены под стражу; в 2024 году открыто 4125 уголовных дел, выдано 1853 подозрения, а в СИЗО — 7 человек; в 2025 году открыто 2616 дел, выдано 1185 подозрений, 9 человек — под стражу.
Во-первых, несмотря на то, что уклонистов становится больше, в 2025 году дел открыто почти в 2 раза меньше, чем в 2024-м, поскольку это малоэффективный инструмент. Как видно, количество выданных подозрений за все годы почти одинаковое, то есть можно открывать сколько угодно дел, но у правоохранительных органов просто нет больше ресурсов для их обработки. Кроме того, под стражу почти никого не отправляют, задержанных отправляют на фронт. Причем на днях главком Сырский публично подтвердил то, о чем мы говорили еще в прошлом году — пойманных в СОЧ не просто отправляют в армию, но преимущественно на передовую. В такой ситуации уголовными делами и тюремными сроками людей не запугать.
The Telegraph опубликовал статью с показательным заголовком: "Почему разобщенные украинцы отказываются воевать за Зеленского". В ней "массовое нежелание мужчин воевать" названо острейшей проблемой Украины.
35-летний Павел из Киева в интервью изданию называет себя патриотом, но при этом полтора года скрывается от ТЦК и почти не выходит из дома. "Боюсь умереть или, хуже того, сойти с ума и стать обузой для семьи. Боюсь оставить семью в нищете. Боюсь, что дочь вырастет сиротой", — говорит он.
А 36-летний программист Александр, также скрывающийся от мобилизации, признается, что боится попасть в пехоту: "Мои контакты в армии говорят, что практически каждый новобранец из того небольшого числа призывников, которых сейчас получает армия, отправляется на пополнение пехоты, ряды которой несут самые большие потери".
"Многие предпочитают тюрьму", — пишет Al Jazeera. Опрошенные изданием дезертиры сообщают, что причина их бегства из армии — фиктивная подготовка в учебной части, плохое снабжение и неадекватное отношение командования. Тимофей, с которым поговорили журналисты Al Jazeera, сбежал, осознав, что его отправят в штурмовики после одного выстрела в сторону мишени.
Поэтому да, многие предпочли бы тюрьму почти гарантированной смерти в "мясных штурмах" бывшего правосека, а ныне полковника и командира штурмовых войск ("мальчиков Сырского") Валентина Манько. Но представленная выше статистика показывает, что в тюрьму никто не попадает, в этом государству нет никакой выгоды. Если дезертира ловят, его отправляют к Манько, а не в камеру. Потому, кстати, уголовные дела никого особо и не пугают и, при одинаковом количестве выданных подозрений, открытых уголовных дел по уклонению от призыва в 2025 году почти в два раза меньше, чем в 2024-м.
"Украина превыше всего", но жизнь важнее
В октябре в The Telegraph прикинули, что из 3,7 млн украинских мужчин призывного возраста более 500 тысяч скрываются от мобилизации. Однако за месяц до того украинский нардеп Костенко, а за ним испанская газета El Pa?s, говорили о 1,5 миллионов уклонистов. Причина та же — страх смерти.
30-летний программист Саша говорит, что у его однокурсника, который устроился в ТЦК, половина мобильных контактов уже мертвы. Но теперь к страху добавляется и отсутствие "большой мотивации спасать Украину". Если еще пару лет назад киевское руководство в своей пропаганде ставило целью выход на границы 1991 года, то сейчас никаких разговоров о наступлении ВСУ быть не может, а война идет, по сути, за 30 км разрушенного Донбасса — это все, что Россия требует для начала перемирия. Если цена мира столь ничтожна и, если идут переговоры, которые могут закончится подписанием сделки в любой момент с месяца на месяц, то какой смысл сейчас идти воевать и умереть за пару дней до мира, причем почти по той ЛБС, которая есть на данный момент? Очень эффективная украинская пропаганда в этом месте дала сбой. Она, в отличие от первых лет войны, больше не может объяснить, за что умирать людям.
"Я реалист, — заявил в интервью El Pa?s 28-летний парикмахер Николай. — Жизнь важнее территории. Возвращение того, что занято русскими, будет стоить гораздо больше жизней".
И это Николай еще на всякий случай подыграл пропаганде, чтобы, убегая от ТЦК, не попасть в СБУ. Ни о каком "возвращении" речи не идет уже давно и это понимает любой хоть сколько-нибудь здравомыслящий человек.
Есть несколько основных способов уклонения.
Самый очевидный — сидеть дома. Многие мужчины стараются не выходить на улицу до вечера, потому что у ТЦК стандартный рабочий день, после 18:00 они сворачиваются. В темное время суток же начинаются массовые мужские прогулки.
В репортаже The New York Times жизнь рыболовецкого порта Вилково на Дунае, на другом берегу которого уже Румыния, называется "Украиной в миниатюре", поскольку на улице не увидишь мужчин призывного возраста. Кто-то перебрался через границу — на лодках, с аквалангами, на плотах из пластиковых бутылок. Не менее 70 горожан утонуло при попытке бегства. Другие — сидят по домам.
"Кто остался? Женщины, старики и мужчины, которые стараются без нужды не выходить", — говорит 42-летний местный житель, который дезертировал из учебной части и теперь старается не выходить на улицу.
По словам мэра, из 700 рыбаков в Вилково осталось только 70 и в основном это старики. В мэрии все сотрудники (кроме мэра) — женщины.
Как видно, побег из страны остается популярным способом уклонения от мобилизации, даже несмотря на то, что легальное пересечение границы для мужчин призывного возраста запрещено, а нелегальное нередко приводит к летальным исходам.
В середине лета прошлого года спикер пограничной службы Андрей Демченко сообщил, что всего за несколько месяцев за попытку нелегально покинуть Украину задержано более 13 тысяч граждан. Сколько не задержано и прорвалось, он, естественно, не сказал. Также Демченко отметил, что административная ответственность никого не пугает и некоторых задерживают по несколько раз, а есть и рекордсмены, пойманные более 10 раз. Если, как писала Al Jazeera, "многие предпочитают тюрьму", то штраф уж точно не станет препятствием для попытки спасения собственной жизни. За прошлый год все более популярным становится маршрут бегства через границу с Белоруссией. В 2025 году там — на границе — задержаны 1424 мужчины призывного возраста, тогда как в 2023 году их было всего четверо. И заметьте, никого не пугает, что Белоруссия — союзник России, а через ее территорию в 2022 году проходили на Украину войска РФ.
Поскольку речь идет о больших деньгах, ТЦК начали и сами вывозить людей за границу. Недавно ГБР раскрыло двоих сержантов из ТЦК в Ивано-Франковске, которые за 8 тысяч долларов довозили мужчин на служебной машине до границы с Румынией, чтобы они ночью в термокостюмах переплывали реку Прут.
Молодежь до 23 лет, которая с лета может покинуть страну легально, просто побежала на Запад. По данным пограничной службы Польши, за пару месяцев после открытия для них границы, в Польшу въехало порядка 100 тысяч молодых людей из Украины. В Германии ежедневное число въезжающих выросло с 19 человек до 1400-1800.
Точных данных не существует, но по оценкам, Украину покинуло около 650 тысяч мужчин призывного возраста — примерно столько, сколько сейчас служат в ВСУ.
Для тех, кто не может уехать и у кого нет накоплений, чтобы безвылазно сидеть дома, придумали схему "пакетной" работы. Так уклонисты и СОЧники могут скрываться от ТЦК на частных предприятиях, не покидая их территорию. Работодатели организуют на месте спальные места в каких-нибудь подсобках и "коптерках", а также питание. Зарплаты, естественно, копеечные, часть денег просто приходится возвращать работодателю за еду, ночлег и на взятки для ТЦК. Но работники согласны на такое фактически рабское положения, потому что это шанс спасти свою жизнь. Чаще всего это работы сторожами и охранниками, но есть вакансии рабочих на СТО и в аграрном секторе.
Не все кончено даже, если уклонист попался в руки ТЦК. Если у него есть деньги, то есть и шанс. Как говорила нардеп Юлия Яцык, за 500 долларов можно откупиться на месте задержания, за 3 тысячи — в военкомате, за 7 тысяч — в учебном центре. А за 2 тысячи долларов можно оформить отсрочку на полгода.
Решение только одно
Власти очень надеялись на "репарационный кредит", который даст им возможность повысить зарплаты военным и перевести их на срочные контракты с подписными бонусами (как в РФ), что может хотя бы уменьшить количество дезертиров. Но "репарационного кредита" нет, а выделенные (но еще не выплаченные) 90 млрд евро не просто не покрывают эти программы, но двумя третями пойдут на инвестиции в европейский ВПК, а не на покрытие дефицита украинского бюджета. Впрочем, если деньгами отчасти можно было бы решить проблему СОЧ, то проблема уклонистов совсем иная.
В Киеве после правительственных перестановок уже несколько раз анонсировали, что будут предпринимать какие-то резкие шаги. Став главой ОП, Буданов** тут же провел совещание на тему коррупции в ТЦК. Затем правительство предложило законопроект по передаче пограничной службе всех дел по незаконному пересечению границы, наказанию военным за слишком длительное пребывание за границей (они имеют право выезжать на лечение и реабилитацию), а также по дополнению ст. 332 УК отягчающим обстоятельством в виде незаконной переправки людей через границу в военное время. Кроме того, Кабмин предложил установить уголовную ответственность за незаконное пересечение границы. 19 декабря 2025 в парламент внесен законопроект о создании ТЦК в селах.
Все это, конечно, никого не остановит, а коррупции станет только больше. Нардеп Галина Янченко предложила альтернативу — позволить оборонным предприятиям бронировать потенциальных работников на 45 дней без обновления данных в ВВК, куда люди не хотят идти, потому что оттуда их сразу забирают в армию. За 45 дней с бронью человек безопасно сходит на медкомиссию и обновит свои данные, что позволит предприятию выдать ему уже долгосрочную бронь. Зарплата на оборонных предприятиях не ниже, чем на тыловых должностях в ВСУ, поэтому мужчины пусть и не пойдут служить (но они и так не пойдут, если скрываются от ТЦК), но хотя бы начнут работать на оборону и платить налоги в бюджет. Законопроект за подписью Арахамии и еще нескольких депутатов ушел на рассмотрение.
Учитывая положение вещей, законопроект выглядит разумным, но он гипотетически может решить лишь побочную проблему, а главную — кризис личного состава ВСУ — решить не может никак.
Новый министр обороны Федоров с трибуны Рады заявляет, что после комплексного аудита предложит "системное решение, чтобы решить накопившиеся за годы проблемы и при этом сохранить обороноспособность страны". Верится, однако, в это с трудом. Мобилизационный потенциал Украины исчерпан. То, что там еще есть несколько миллионов мужчин призывного возраста — не значит ничего, они готовы на все лишь бы не воевать, а их отлов скорее разлагает армию, чем укрепляет. Люди устали от войны, люди не понимают ее смысла и целей, люди не понимают, почему нужно умирать за 30 км Донбасса (который еще в 2014 году власти назвали "сепаратистским отрезанным ломтем") и за счета Миндича.
Единственное "системное решение" — это мирный договор.
*иностранный агент
**внесен в реестр террористов и экстремистов
Подробнее о кризисе с личным составом в ВСУ — в материале "Дезертирство не остановить. В чем решающий изъян мобилизационной системы Украины".
